Самым любопытным мне показалось, что почти каждый из пришедших на прощание горожан мог рассказать мне что-то о моей сестре. Так я узнала, что Лекси каждую среду ездила на фермерский рынок и покупала там выращенную на органических удобрениях клубнику, чтобы готовить джем. Кто-то спросил, пробовала ли я когда-нибудь этот джем, и мне пришлось солгать – сказать, что да, конечно, было очень вкусно, такого замечательного джема я никогда в жизни не пробовала. Потом какая-то женщина сообщила мне, что Лекси писала чу́дные акварели и даже выставляла их на местной ярмарке ремесел.
– Я и не знала, что Лекси рисует, – ляпнула я, не в силах скрыть свое удивление.
Женщина – я смутно помнила, что ее фамилия Диган и она является председателем местной гильдии искусств, – смерила меня недоуменным взглядом. Как можно не знать такие вещи о своей родной сестре, словно хотела она сказать. Впрочем, вслух миссис Диган сказала совсем другое.
– Лекси была
Между тем моя мигрень потихоньку набирала силу, и каждая история, каждый факт, который я узнавала о сестре, вонзались в мой мозг точно раскаленный гвоздь. Похоже, я действительно многого не знала о Лекси – о человеке, с которым когда-то делилась самым сокровенным.
– Если можно, я бы хотела на нее взглянуть, – сказала я. Миссис Диган кивнула и растворилась в толпе, а я бросилась искать отца.
– Ты знал, что Лекси рисует? – требовательно спросила я, обнаружив его в другой группе гостей.
– Да, она писала. Акварелью, – сказал Тед. – Разве ты не видела ее рисунки, когда убиралась в доме?
Ну, разумеется, он знал! Он знал, а я – нет.
– Нет, ничего такого я не видела, – ответила я. В самом деле, среди гор мусора и грязной посуды я обнаружила лишь бесчисленные тетрадные листки с записями. Ни рисунков, ни набросков, ни красок или кистей нам не попадалось.
Выразить свое недоумение отец не успел: к нам подошли Райан со своей бабушкой Ширли, которая была лучшей подругой моей бабушки.
– Как приятно снова видеть тебя, дорогая, – сказала Ширли, обнимая меня на удивление крепко для восьмидесятивосьмилетней женщины. От нее пахло фиксатуаром и сиренью. Этот запах так сильно напомнил мне мою собственную бабушку, что я снова почувствовала выступившие на глазах слезы. Машинально отвернувшись, я вдруг заметила мать Райана Терри, которая разговаривала о чем-то с Дианой. Терри выглядела просто замечательно: если бы не трость, на которую она опиралась, я бы ни за что не поверила, будто она испытывает какие-то проблемы со здоровьем. Казалось, ее переполняют силы и энергия – так оживленно она кивала в ответ на что-то, что говорила моя тетка.
Райан проследил за моим взглядом, потом снова посмотрел на меня.
– Мне надо отвезти бабушку обратно в Эджвуд, – сказал он. – Это не займет много времени. Потом мы с мамой приедем к вам в Ласточкино Гнездо. – Он повернулся к Ширли и проговорил чуть громче, четко выговаривая слова:
– Побудь пока здесь, ба! Я подгоню машину прямо ко входу и отвезу тебя. – Он поцеловал ее в напудренную щеку и исчез. Ширли повернулась ко мне.
– Извини, что не смогу поехать к вам вместе со всеми, – сказала она. – В последнее время я что-то очень ослабела.
– Ничего страшного, я все понимаю… – Я взяла ее за руку. – Я вам очень благодарна, что вы смогли прийти хотя бы на прощание.
Она сжала мои пальцы, и я снова удивилась силе ее пальцев, которые выглядели совсем тонкими и слабыми.
– Старость не радость, моя дорогая. Это все равно что снова стать ребенком – окружающие начинают разговаривать с тобой так, словно ты их не понимаешь, не слышишь или не слушаешь. Они говорят тебе, что можно, а что нельзя, беспокоятся, что ты устанешь, и объясняют тебе простейшие вещи, которые ты и без них прекрасно понимаешь. В общем, сплошная морока!.. Твоя бабушка поступила очень мудро, умерев еще до того, как все это началось.
Я слушала ее и кивала, не зная, что говорить. Судя по всему, Ширли была совершенно уверена, что у моей бабушки был выбор и она поступила совершенно сознательно и исключительно разумно, когда отправилась в туристическую поездку и умерла от сердечного приступа в далекой Аризоне.
– Что касается твоей сестры, то она значила для меня очень много, – сказала Ширли, и ее блеклые гла́зки наполнились слезами. Заключив мое лицо в ладони, как делала моя бабушка, она заставила меня слегка наклониться и проговорила негромко, но твердо: – Имей в виду, на самом деле Лекси вовсе не ушла в небытие.
Сейчас мне было крайне не с руки выслушивать уверения в том, будто моя сестра превратилась в ангела и спокойно живет-поживает у себя на небесах, но спорить с престарелой дамой по поводу ее религиозных воззрений мне не хотелось, поэтому я только еще раз кивнула. Признаюсь честно, я испытала большое облегчение, когда краем глаза заметила направлявшегося в нашу сторону Райана.
– Вот и я, ба, – сказал он – Ты готова?
– Сходи к бассейну, детка, – прошептала Ширли мне в самое ухо. – Там ты найдешь свою сестру.
