Темный карнавал полностью

От грубого вторжения полицейских в доме содрогнулись стены, и в результате тела тети Роуз и дяди Димити сбросило прямо на ковер – где они и лежали. И у них, и у сидящих за столом детей, полумесяцем, от уха до уха, были перерезаны глотки, от чего казалось, что они улыбаются зловещими улыбками из-под подбородка. Эти разверстые улыбки приветствовали поздних гостей и говорили им сразу все без всяких слов…

Он узнал, что снова пришла осень, потому что Торри ворвался в дом и принес на себе ее запах – запах ветра и холода. Осень была в каждом черном завитке его собачьей шерсти. Хлопья листьев застряли в ушах, налипли на морду, сыпались с белой манишки и с виляющего хвоста. От пса просто несло осенью.

Мартин Кристи сел в кровати и протянул бледную маленькую руку. Торри тявкнул, высунул длинный розовый язык и провел им по тыльной стороне его ладони. Как будто облизывал леденец на палочке. «Это из-за соли», – сам себе объяснил Мартин, а Торри тем временем запрыгнул к нему на кровать.

– Э-э-э, слезай, – сказал Мартин. – Мама не любит, когда ты… – Торри прижал уши. – Ну, ладно… – с готовностью уступил Мартин. – На минуточку можно.

Торри согревал худое тело Мартина своим собачьим теплом. Мартин был счастлив, его вполне устраивал и запах псины, и крошки опавших листьев на одеяле. И ему было совершенно все равно, будет мама ругаться или нет. В конце концов, Торри только что родился. Вылез прямо из живота у осени, прямо из этой холодины.

– Ну, как там на улице, Торри? Расскажи.

И Торри прямо здесь, лежа, все ему рассказывает. А Мартин, прямо здесь, лежа, узнает все про осень. Про осень, которую Мартин помнит по старым временам, еще до болезни, когда ему не надо было все время лежать. Другого способа встретиться с осенью у него нет. Только вот этот холодный собачий мех с налипшими листьями. Образ ушедшего лета, сократившийся до одной собаки. Осень через посредника.

– Ну и куда ты сегодня ходил, Торри?

Впрочем, Торри мог и не отвечать. И так все было понятно. Наверняка бегал в парк Барстоу – тот самый, где все время стоит ор детей, независимо от того, на чем они ездят – на велосипедах, на роликовых коньках или в колясках. И по дороге в парк несся как сумасшедший вниз по склону, повизгивая от собачьего восторга и оставляя следы в толстом ковре из опавших листьев. А потом побежал дальше вниз, в город (где ночью прошел дождь, и машины колесами замесили на дорогах всю грязь) и там, на ярмарке выходного дня, болтался под ногами покупателей. Вот куда бегал сегодня Торри.

Мартин мог пройти следом за ним, куда бы он ни пошел. Они чувствовали друг друга. Торри всегда считывал его, узнавал по одному касанию, по тому, насколько мокрое, сухое или изгвазданное у него пальто. И Мартин, лежа здесь и обнимая Торри, мог отправить свои мысли прямо по его следам. Сначала через поле, потом по мелким блесткам ручья в овраге, потом – по сложному, петляющему пути среди мраморных могил на кладбище, и дальше, по лугу – в лес, где раньше так весело было беситься в осенних листьях. Даже туда Мартин мог теперь сходить с помощью своего эмиссара.

Внизу раздался сердитый мамин голос.

А потом быстрые сердитые шаги по ступенькам.

Мартин спихнул пса с кровати.

– Торри, прячься!

Торри исчез под кроватью как раз перед тем, как дверь распахнулась и мама вошла в спальню. Голубые глаза ее сверкали недобрым блеском. Она держала в руках поднос с салатом и фруктовыми соками и была полна решимости.

– Торри здесь? – строго спросила она.

Торри немедленно выдал себя несколькими ударами хвоста по полу.

Мама нетерпеливо поставила поднос.

– От этой собаки одни только неприятности. Только и знает, что все разбрасывает или перекапывает. Что ты думаешь – сегодня утром пробрался в сад мисс Таркинс и выкопал там огромную яму. Мисс Таркинс была просто вне себя.

– Ой… – Мартин притих и затаил дыхание.

Под кроватью так же воцарилась тишина. Торри знал, когда лучше помолчать.

– И это уже не первый случай, – сказала мама. – Это уже третья яма за неделю!

– Может, он что-то ищет?

– Ага, ищет он! Дырку от бублика он ищет! Просто кое-кто – маленький любопытный негодник. Которому надо во все совать свой черный нос. Ищет он!

Из-под кровати донеслось шерстяное пиццикато собачьего хвоста, и мама не смогла удержаться от смеха.

– Так вот, – закончила она, – если этот тип не перестанет копать где ни попадя, придется запереть его дома и больше не выпускать гулять одного.

Мартин переменился в лице.

– О нет, мама! Только не это! Тогда я ничего не буду знать. Он же мне все рассказывает.

Мамин голос смягчился.

– Рассказывает?

– Конечно. Он ходит везде, потом возвращается и рассказывает, что происходит, рассказывает мне все!

Мамина рука тронула его спутанные волосы.

– Это очень хорошо, что он рассказывает. И очень хорошо, что он у тебя есть.

Они немного посидели, размышляя о том, каким ужасным был бы последний год, если бы не было Торри. А Мартин думал о том, что вот, еще пару месяцев в постели – и он будет на ногах, так сказал врач.

– Торри, ко мне!