Свет и Тьма ведут извечную борьбу, но кто сказал, что Тьма – обязательно зло, а Свет – непременно добро? Что, если и Тёмные, и Светлые способны на подлость и благородство, умеют любить и ненавидеть?Райан Ривз, глава одного из Тёмных Кланов, за ловкость и отвагу прозванный Беркутом, ищет предателя, снабжающего информацией Цитадель врага. Будто слепец он ходит по кругу, не находя ответа. Прозрение придёт опаляющим пламенем боли – в самом страшном сне он не мог представить, что ищет самого себя!Каково это, когда читаешь в глазах друзей и соратников ненависть и презрение? Каково понимать, что та, которую безумно любишь, отныне будет тебя презирать? Давний враг подло подставил его, превратив в предателя и убийцу. Он потерял всё, кроме жажды мести, и невозможной мечты вернуть утраченное. Птице никогда не взлететь в небо с перебитым крылом. Но для того, кто сорвавшись с гребня на дно, продолжает рваться к вершине, нет ничего невозможного.
Беспомощно ищу я тень улыбки,
В глазах твоих, холодных, как Мистраль,
Скользнуло что-то лёгкой серой рыбкой,
– Ты плачешь? Только мне тебя не жаль.
Закрыться на замок предельно просто,
В кругу из звезд и догоревших свеч,
Но чье угодно лопнет благородство,
Попав под безразличия картечь.
Немного слов, за слогом не гоняясь,
Сказать в свою защиту мне позволь,
Не знаешь ты, как трудно жить скрываясь,
И тайну превращать в слепую боль…
Канцлер Ги.
Грунтовая дорога, весело петляя, бежала по лугу. Иногда она ныряла в прохладную тень небольшой берёзовой рощицы, а потом снова тянулась, извиваясь, словно длинная, греющаяся на солнце змея. То тут, то там в зелёном травяном море вокруг, мелькали белые звёздочки ромашек, тянулись к небу жёлтые факелы зверобоя, иван-чай вспыхивал яркими пятнами розовых островов. Лето стояло во всей своей красе. Васильки соперничали синевой с чистым, безоблачным небом, а анютины глазки, казалось, вот-вот взмахнут яркими лепестками, и лёгкими бабочками запорхают в этой синеве. Солнце застыло в зените и даже шмели, казалось, жужжали лениво и неохотно, разморённые полуденной жарой.
Райан ехал не спеша, давая отдых коню. Всю прошлую ночь, как и несколько предыдущих, он скакал не останавливаясь, сначала стремясь затемно покинуть окрестности Чертога, где даже крестьяне знали его в лицо, а потом просто желая увеличить расстояние между собой и возможной погоней, которую могла тайно отправить Верховная Жрица.
Бессонные ночи давала о себе знать. Райан уже пару раз ловил себя на том, что засыпает в седле. Единственным, что помогало бороться со сном, оказалось чувство голода. Перекусывал он прямо на ходу, тем, что было припасено в седельных сумках, но запасы уже подошли к концу. Райан дорого отдал бы за возможность остановиться в приличном трактире, плотно пообедать и потом поспать под крышей и на нормальной кровати. Но увы, подъезжать к человеческому жилью он пока не решался. Однако, конь и всадник нуждались в отдыхе и Райан стал присматривать место для привала. Он настолько устал, что был готов завалиться на боковую прямо здесь, на травке, несмотря на солнцепёк, и когда он уже решил свернуть с дороги в травяное море, вдалеке показалась синяя полоска леса. Райан ободряюще потрепал холку усталого коня, но тот и сам пошёл резвее, почувствовав близость лесной прохлады. Первых деревьев они достигли быстро, конь и всадник с наслаждением спрятались от пылающего светила, нырнув в благодатную тень. Дорога сузилась и побежала, извиваясь между подпирающих её древесных стволов, в лесную чащу.
Проехав с полчаса под сенью густой листвы, Райан решил, что углубился достаточно, свернул с дороги и вскоре нашёл невдалеке уютную сухую поляну. Он расседлал и стреножил коня и, набрав сушняка, развёл костёр. В седельной суме ждал своего часа подстреленный сегодня утром кролик. Быстро освежевав тушку, Райан выстругал из прямой ветки вполне приличный вертел и поместил добычу над костром, даже не став дожидаться, когда дрова прогорят до хороших углей. Когда мясо начало поджариваться и вокруг стал распространяться аппетитный запах, Райан понял, что нужно чем-нибудь заняться, иначе, он съест кролика прямо так, полусырым. Здраво рассудив, что будет разумно отдохнуть до вечера и дальнейший путь продолжить в темноте, когда меньше шансов встретить на дороге случайных попутчиков, он пошёл собирать запас сушняка. Отойдя на несколько десятков шагов, он случайно наткнулся на небольшой, но чистый ручеёк, весело журчавший в овраге. Райан с наслаждением умылся, напился холодной вкусной воды, и вернувшись к стоянке, напоил коня.
Кролик был не слишком крупный, да к тому же прилично ужарился, и Райан расправился с ним быстро. Потом он растянулся на траве, подложив под голову плащ, и почувствовал себя бесконечно счастливым. Сквозь сплетённые ветви деревьев проглядывали кусочки синего неба, с плывущими по нему барашками облаков. Земля пахла травами и хвоей, и от этого запаха слегка кружилась голова. Глаза закрылись сами. Сначала Райан пытался обдумать план дальнейших действий, но мысли прыгали и путались, и он сам не заметил, как провалился в сон.
Сначала ему снилась большая чёрная птица, она кружила над ним, закрывая своими крыльями синеву неба. Потом от крыльев пополз во все стороны серый сумрак, он становился всё плотнее и гуще, превращаясь в ночной мрак. Этот мрак был живым, он дышал и шевелился, пока из него вдруг не выступили едва различимые фигуры. Они бесшумно заскользили, обступая Райана со всех сторон. Он хотел вскочить, потянуться за оружием, но его тело не подчинялось ему, как часто бывает во сне, он не мог даже закричать. Вдруг что-то сильно ударило его по голове и всё вокруг окончательно погрузилось во тьму.
