Темный Клубок полностью

— И по счёту, и по важности, — довершил мысль чей-то голос. Непонятно, то ли её собственный, то ли Мучение Бесконечное вынесло канониссе приговор.

— А есть ли разница, Ветала?

Женщина усмехнулась, и смешок перерос в кашель, который едва не прикончил её. Спазмы ослабели до глухих, сотрясающих тело толчков в груди, и Авелин поняла, что в действительности кто-то пытается высадить дверь святилища. Она не уделила происходящему внимания. Ничто, кроме тяжёлого оружия Астра Милитарум, не могло пробить цельные титановые врата, и настоятельница сомневалась, что у захватчиков найдётся таковое. К счастью, в аббатстве тоже ничего подобного не имелось, иначе еретики уже воспользовались бы его арсеналом. Стены покоев были армированными, и Ветала привела в действие щиты купола, что накрыли витражное стекло перекрывающимися металлическими панелями. Никто не войдет сюда.

— И никто не выйдет отсюда, Авелин.

Зашипел вокс, установленный рядом с передатчиком:

— Канонисса, как слышите меня?

С неземной прозорливостью умирающей Ветала уловила нотки измены в голосе собеседницы.

— Враг изгнан, — доложила сестра Этелька, — но погибли многие Сёстры. Вы нужны нам, госпожа.

Авелин не отвечала ей. Она ничего не могла поделать с предательницей, и у неё не осталось сил на пустые обвинения. Со временем Император принесёт воздаяние отступникам.

— «Воздаяние…», — прошептала она. — Да, такое имя подошло бы лучше.

Этелька то требовала, то умоляла канониссу, затем перешла к лести, сменявшейся угрозами, но, наконец, оставила её наедине с тем голосом, что имел значение.

— Посмотри на меня, Ветала, — настаивал он из теней внутри и снаружи.

— Скоро, — пообещала она.

Пророк убрал щупальца своего сознания из аббатства и возвратился в тело, ждавшее за тесниной. Древняя, животная часть его разума жаждала сражаться рядом с последователями, но предназначение запретило ему рисковать. И это было мудрым решением, ведь враг оказался опасным. В ходе штурма вожак лишился большей части своей армии, включая двух сородичей-охотников, но не сожалел о потерях. Пожертвовав собой, они расчистили путь для Священной Спирали, и скоро на их место придут другие. Многие другие.

«Все едины в Священной Спирали, — изрек Пророк в жаждущие умы уцелевших рабов, — и Спираль есть Всё». 

Пока трое спасителей взбирались на гору, шквал, что терзал их на протяжении всего странствия, усилился и сгустился до черной метели, угрожавшей сбросить путников с узкой тропы. Сажевые бури были привычны для обитателей этого опаленного скалистого шара, но в нынешней жила такая свирепость, какой Эфрас, рожденный (и перерожденный) на Искуплении, никогда не видел за двадцать один год жизни. Она гневалась.

— Нам ниспослано испытание, — пробормотал юный миссионер в дыхательную маску, пробираясь вперед наперекор ветру. — Отсеченный Шпиль возроптал на учение Спирального Отца и хочет отвратить нас от нашего долга!

Высказанная вслух мысль придала ему сил и обновила клятву — нести просвещение этим грешным землям. Уже почти пятьдесят лет, с момента пришествия великого пророка, прячущееся глубоко в крови благословление Священной Спирали распространялось по единственному раздробленному континенту Искупления. Шпиль Вигиланс , однако же, до сих пор оставался в стороне, отсеченный от собратьев как физически, так и духовно. Семь шпилей Кольца Коронатус выступали из расплавленного моря подобно гигантским обсидиановым копьям, окружая столовую гору, лежащую в центре, с симметрией, отрицающей естественный порядок вещей. Словно спицы у колеса, огромные подвесные мосты соединяли шпили и плоскогорье, но тот, что отделял (или же связывал?) Вигиланс, был испещрен трещинами и сильно деформирован. Только отчаявшиеся или безумные могли избрать такой путь.

Или же истинно верующие.

«Мы перебрались там, где отступились столь многие, — пылко подумал Эфрас. — Ни ветер, ни огонь не в силах отвратить нас от священной цели. Нам…»