— Сколько времени я здесь пролежал? — спросил я неожиданно. Собственный голос показался мне хриплым дребезжанием, как у древнего старца. Хотя, воз-можно, во всем виновата акустика пещеры.
Около часа.— Любопытно. Голос Гриффитса старческим не казался.— Брукман говорит, что вы поправитесь. Коленная чашечка не разбита. Через неделю сможете ходить.
— Мы... Нам всем удалось добраться благополучно?
— Всем.— Конечно, всем. Кроме Мари Хоупмап. Что им за дело до нее? То, что значило для меня больше всего в мире, им казалось простым именем. Мари Хоунман осталась там, на оружейном складе, и я ее больше никогда не увижу, а для них это просто имя. Ничего страшного не случилось, если так рассуждать. И мы никогда, никогда больше не увидимся. А никогда это очень долго. Даже в этом, самом важном на свете, мне снова не повезло. Я потерял Мари. Мне не видеть ее отныне никогда. И это «никогда» на всю жизнь.
— Бентолл! — Голос Гриффитса звучал резко.— Что с вами?
— Со мной все в порядке.
— Вы снова разговариваете сами с собой.
— Правда? — я протянул руку и прикоснулся к мертвецу. — Что случилось?
— Его подослал Леклерк. Не знаю, то ли он решил, что мы все ринулись к противоположному выходу из пещеры, то ли просто послал человека на верную смерть. Чалмерс подождал, пока он влезет внутрь целиком. В результате у нас появилось две винтовки.
— А что еще? Час — это много времени.
— Потом они попытались стрелять в пещеру. Но чтобы не делать это вслепую, надо было вставать напротив входа. Пришлось им бросить эту затею. После этого — попытались взорвать вход в туннель. Распечатать его.
— Они не этого добивались,— сказал я.— Какая им разница, если мы все равно не можем выбраться? Они задумывали другое. Если бы все удалось по плану, они бы завалили туннель на сто ярдов вглубь. Тогда бы всем нам пришел конец.— Зачем я об этом говорил? Все равно это уже ничего не значило.
— Они взорвали один заряд, над входом,— между тем продолжал Гриффитс.— Ничего особенного не произошло. Потом мы услышали, как они суетятся снаружи, бурят шурфы для дополнительных зарядов. Мы выбросили пару толовых шашек. По-моему, они недосчитались нескольких человек. Больше попыток не предпринимали.
— А записка? — спросил я. — Вы сказали им о записке?
— Естественно,— недовольно отозвался Гриффитс. Я просил Флека оставить на столе в радиорубке текст поддельной радиограммы следующего содержания: «Вас поняли: боевой корабль флота Ее Величества «Кандагар» движется полным ходом, курс: Сува — Варду. Предположительное время прихода: 8.30». Как будто бы Флек послал «SOS» по радио.
— Мы сказали Леклерку, что приближается военный корабль. Он сначала не хотел нам верить, утверждая, что часовой следил за радиорубкой. Но Флек заявил, что он спал. Возможно, сам часовой оказался среди убитых, не знаю. Мы передали ему, что текст радиограммы — на шхуне. Он послал своего человека. Леклерк не может от этого отмахнуться. Выходит, в его распоряжении всего три часа. И того меньше. Флек утверждает, что без него, в качестве лоцмана, капитан «Кузнечика» не решится войти в проход между рифами, пока окончательно не рассветет.
— Леклерк, наверное, в восторге.
— Он просто вне себя. Мы с ним переговаривались и слышали, как у него голос дрожал от ярости. Все время спрашивал о вас, но мы сказали, что вы без сознания. Он грозился пристрелить мисс Хоупмаи, если вы не выйдете. Тогда я сказал, что вы умираете.
— Это должно было его взбодрить,— мрачно заметил я.
— Похоже на то,— подтвердил Гриффитс.— Потом он ушел. Возможно, увел с собой людей. Нам это неизвестно.
— Да,— тяжело добавил Флек.— И первый, кто высунется наружу, рискует лишиться головы.
Время шло. Свет в конце туннеля постепенно усиливался, сменяя последовательно все краски зари, пока, наконец, нашим глазам нс предстал клочок голубого неба. Солнце взошло.
— Гриффитс! — прозвучал снаружи голос Леклерка так неожиданно, что мы все вздрогнули.— Слышите меня?
— Я вас слышу.
— Бентолл здесь?
Гриффитс предупредительно махнул, чтобы я молчал, но я не обратил на эго внимания.
— Я здесь. Заходите и заберите меня.
