Настя опустила голову и ничего не ответила.
— Ладно, я понимаю, тебе надо все это переварить, и не тороплю. Буду ждать столько, сколько скажешь.
— Мне душно, Сережа, я к речке пойду, на воздух. Мне что-то нехорошо, — пробормотала Настя и выскочила из дома.
Настя прибежала к пирсу запыхавшись, села прямо на доски и опустила ноги в воду. Все плыло перед глазами. Ожидая, пока дыхание придет в норму, она вытерла набежавшие на глаза слезы. А потом разрыдалась в голос, по-бабьи, оплакивая свою несчастную женскую судьбу. Измена Миши — тот самый удар под дых, который перенести невозможно. Как красиво он притворялся! Казалось, сердце вот-вот разорвется.
Михаил постоянно говорил о честности. Нестерпимая боль жгла ей сердце. Настя всматривалась в воду, которая морщилась серой рябью, потом начала смотреть на небо, на бегущие по нему облака, которые вдруг заплясали у нее перед глазами. Она смотрела на небо до тех пор, пока оно не успокоилось. Солнце светило, облака перестали прыгать, и ей становилось лучше. Настя огляделась.
Рядом ссорились две курицы из-за червяка. День был жаркий. Ветерок с реки оказался настолько теплым, что ни о какой свежести не было и речи. К ней неслышно подошел Феликс и сел рядом.
— Тетя, ты очень расстроились из-за меня? Тебе, наверное, не хотелось, чтобы я родился?
— Малыш, ты прости мою реакцию, я не хотела тебя обидеть.
— Знаю, поэтому я здесь. Хочу понять, чем я могу тебе помочь?
— Тебе сколько лет?
— Недавно исполнилось четыре с половиной.
— Недавно?
— Да, месяц назад.
Настя быстро сделала подсчет, и на глаза опять набежали слезы. Все верно, этот ребенок был зачат, когда они с Мишей делали подсадку. А в это время Миша сделал ребенка на стороне.
— А что такое подсадка? — малыш во все глаза смотрел на Настю.
— Я что, это сказала вслух? — Настя испугалась.
— Нет, про себя. Вы только дяде Сереже не говорите, что я так умею. Он замучил меня экспериментами. Два раза в месяц в меня вливают капельницу. Я потом неделю не могу спать. Тетя, обнимите меня!
Настя неловко обняла мальчика и прижала к себе. И вдруг у нее внутри появилось новое чувство… чувство всепоглощающей любви и нежности к этому ребенку.
Мальчик всхлипнул почти по-детски.
— У меня никогда не было мамы. Ты станешь моей мамой?
— Мальчик мой, я больше никогда не оставлю тебя. Да, я очень хочу быть тебе мамой.
— Дядя Сережа — плохой человек. Нам не надо с ним жить.
— Почему ты думаешь, что он плохой?
— Там, в его лаборатории, много людей. Они не знают, что он с ними делает, а я знаю. Я прожил там три года, и все видел. Я не хочу больше туда ездить, не хочу.
— Обещаю поговорить с ним и попрошу тебя больше не трогать.
— И спать меня сегодня положишь?
— Вот это обещать не могу. Если только Сергей разрешит. Я боюсь его, — честно призналась Настя. — Будет лучше, если он не увидит наших чувств. Я вернусь сюда в понедельник. Сергея не будет. Вот тогда обещаю почитать тебе на ночь сказку.
— Мне сказки неинтересны, — фыркнул Феликс. — Лучше купи Толстого, «Война и мир». Давно мечтаю прочесть эту книгу. Пошли со мной, покажу тебе наш лес, он лучше любой сказки. Он поможет тебе, я знаю.
Мальчик повел Настю самой короткой, знакомой ему дорогой. И через несколько минут они очутились в лесу. Лес уже успел спрятать под свежей зеленью прошлогоднюю листву, и поэтому стоял чистый, нарядный. Земля, напитанная водой после зимы, щедро отдавала ему свои соки. Всё живое вокруг спешило обзавестись парой, поэтому шум от криков птиц стоял невообразимый. Где-то далеко, перебивая птичий гвалт, пел первый соловей. А рядом с ними свистал свою песню чёрный дрозд.
— Правда, здесь красиво? — спросил у Насти Феликс.
— Очень красиво.
— Пойдем к озеру. Если не боишься холодной воды, сможешь искупаться.
— Но у меня нет купальника, — растерялась Настя.
— Так в лесу никого нет, — засмеялся мальчик. — А я отвернусь.
К озеру они вышли неожиданно: тропинка сделала поворот, и перед их взором раскинулось озеро. Оно было большое, овальное, будто кто-то ровно очертил его форму. Блестела ровная гладь воды, в ней отражались небо и все окружающие водную чашу деревья. По берегам росли белые крупные лилии.
— Это мое любимое место, — сказал Феликс. — Сюда часто прилетают утки, дно здесь песчаное. А еще, когда мне очень одиноко и плохо, я прихожу сюда, купаюсь, и мне всегда становится хорошо.
— Но ты такой маленький. Как же тебя отпускают без присмотра?
— Я не маленький, я знаю больше, чем любой человек, которому исполнилось тридцать.
— Скажи, ты получил свою гениальность из-за лекарств?
— Видимо, да. Я читал, каким должен быть ребенок в моем возрасте. Я, конечно, не жалуюсь, но, наверное, у каждого должно быть детство. А мне неинтересно играть с игрушками.
— В наше время дети, в основном, сидят в компьютерах или телефонах, даже такие маленькие, как ты.
— Я считаю, это разрушает их мозг. Я предпочитаю читать классику и научно-популярную литературу.
— И кто твой любимый писатель?
