Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.Меня принимают за лекаря.А всё потому, что мир болен.И пришло время сильнодействующих средств.
Прослушав мою речь, первым нарушил тишину Морис. Он лично курировал одну из секретных лабораторий Катарины и, пожалуй, был самым высокопоставленным учёным среди всех Вийонов, которые на нас теперь работали.
Но отличался он не только регалиями. Это действительно был очень умный маг. В высшей степени профессионал своего дела.
Неудивительно, что он сразу захотел высказаться, хотя мою идею он посчитал крайне сомнительной.
— Не уверен, что это возможно, — задумчиво произнёс он, — никто и никогда не делал ничего подобного. Притом не скажу, что никто и не пытался.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась Ольга.
Он хитро улыбнулся.
— Ты же не думала, что Вийоны не экспериментировали с возможностью воскрешения? Был даже период, когда сама Катарина активно этим увлекалась и участвовала в опытах. Кажется, она тогда хотела воскресить кого-то важного для себя. Но у нас ничего не вышло, — развёл он руками.
Я кивнул.
— Ничего удивительного. Я думаю, что в обычной ситуации воскрешение действительно невозможно. Либо одарённые пока ещё не открыли для себя магию такого высокого порядка. Но у нас здесь случай совершенно уникальный. И я считаю, что попробовать просто необходимо.
Морис улыбнулся.
— Как учёный не могу с вами не согласиться, Максимилиан. Я тоже считаю, что мы должны попытаться. Даже если не получится, наши совместные исследования могут продвинуть магическую науку вперёд. Но моя реплика прежде всего была о том, что не стоит возлагать чрезмерных надежд на успех.
С этим тоже все согласились, в том числе и я, ну а дальше, после того как все присутствующие вдоволь изучили склеп и покойных Рихтеров в нём, я объявил:
— Не будем терять время. Так как работать здесь мы не сможем, нам нужен план, как вывезти отсюда саркофаги, не повредив тела. Они должны остаться в том же состоянии. Тела буквально нельзя и пальцем тронуть, если мы не хотим всё испортить уже в самом начале.
Тут на помощь мне снова пришёл Морис.
— У нас есть подходящие медицинские фургоны. Они были созданы специально для перевозки тяжелораненых. Конечно, предполагалось, что мы их будем перемещать на особых каталках, тоже спроектированных специально под наши цели, но думаю, что в таком фургоне будет просто установить и саркофаги. Так, что об их устойчивом положении и сохранности тел внутри переживать будет незачем.
— Отлично, — порадовался я, — тогда рассчитываю на тебя. Организуй транспортировку.
— Всё сделаю, — подтвердил Морис, — только когда и куда?
— Завтра. А сегодня я как раз подготовлю подходящее помещение.
На этом мы и договорились.
Но вывезти отсюда нужно было не только Рихтеров, но ещё и разобрать часть стены. Октавия так и не смогла найти никакой зацепки по следам непонятной магии, но очень хотела продолжить исследование.
— Макс, — обратилась она ко мне, — ты не против, если я покажу эти руны кому-то ещё? Разумеется, я не скажу, откуда они.
— Не против, — ответил я, — но постарайся не слишком афишировать это расследование. Будет неприятно, если виновник выйдет на нас раньше, чем мы на него.
Ведьмочка серьёзно кивнула:
— Разумеется. Я буду советоваться только с теми специалистами, с которыми уже когда-то работала, и уверена в том, что они умеют держать язык за зубами, — она при этом улыбнулась, причём довольно кровожадно.
Всё же Октавия была истинной Сципион, и все её деловые партнёры соблюдали обязательства благодаря не только совести, но и страху.
— В таком случае у меня нет причин для возражений, — я тепло ей улыбнулся, — и спасибо. Ты не обязана делать всё это для меня, как и много всего другого, но делаешь. Я ценю это.
Октавия покраснела и смущённо взмахнула руками.
— Ты тоже не обязан учить меня некромантии. К тому же… я счастлива просто от того, что знакома с тобой.
Она взяла меня за руку и крепко сжала.
В эту минуту Октавия была настолько милой, что если бы вокруг нас не кружила толпа, а мы находились не в склепе, то мы бы точно провели наедине ещё немало приятных минут. Но сейчас придётся это отложить.
Вместо этого мы провели здесь ещё какое-то время, в основном, чтобы Морис оценил объём работ. Например, подсчитал количество саркофагов, коих оказалось аж пятьдесят два.
Остальные же просто ходили по залу склепа с задумчивым видом. Все, кроме Ольги. Она почти сразу же сказала, что не может здесь долго находиться и что подождёт нас наверху.
Бланш очень быстро присоединилась к ней, перед этим с грустью прокомментировав то, как много здесь не просто юных Рихтеров, но и вообще совсем ещё детей.
И действительно возраст одарённых в саркофагах начинался примерно от двенадцати лет.
А максимум, скорее всего, достигал восемнадцати, может, двадцати.
Для мага это вообще не срок.
А женщины — нежные создания. Им трудно смотреть на мёртвых детей, да ещё и в таком количестве.
Хотя это и для мужчины непросто. Зрелище было и впрямь удручающим. Но я всё-таки верил, что ещё не всё потеряно.
Да, молодые Рихтеры были совершенно точно абсолютно мертвы, а воскрешать мёртвых пока ещё ни у кого не получалось.
