Караванщики развеселились еще больше, потому что Дядько с самым невозмутимым видом отвернулся и занялся содержимым своей тарелки, которую расторопная служанка уже успела принести. А вот Белик вспыхнул до коней волос, да так, что от его ушей можно было спокойно зажигать лучину. Затем метнул в сторону «послов» гневный взгляд, с отвращением оглядел посмеивающихся попутчиков и внезапно поднялся.
– Ты куда? – рассеянно поинтересовался опекун, нарезая тонкими ломтиками горячее мясо.
– Пожалуй, составлю компанию Каррашу, – ровно отозвался мальчишка, упрямо выбираясь из-за стола. – Ему там скучно одному, пусть хоть сегодня порадуется. С ним и переночую.
– Не боишься, что Траш потом приревнует?
– Она – девочка умная. Она поймет.
– Как хочешь, мне больше места достанется, – пожал плечами Страж и, отвернувшись, подавил тяжелый вздох: неужели
– Осторожнее! – рявкнул кто-то их местных, когда в суматохе ему наступили на ногу. – Эй! Я кому сказал! Ты мне все пальцы отдавил!
– Отвали, – огрызнулся пацан, мельком покосившись на взъерошенного парня с копной густых русых волос и короткой курчавой бородкой. Тот был бос – явно спешил поглазеть на редких заезжих гостей, а потому небольшой каблук должен был чувствительно отразиться на голой ступне. Впрочем, не насмерть, так что потерпит и, конечно же, обойдется без извинений. Нечего было стоять в переполненной горнице, как на пустой площади – не маленький, заживет.
Парень возмущенно выдохнул, когда его нагло проигнорировали, а потом еще и дерзко пихнули в бок. Да так больно, что на миг аж дыхание перехватило.
– Ну-ка, стой! – просипел он, силясь нормально вдохнуть.
– Щас! А ноги тебе не вымыть? Думать надо было, прежде чем тяпки свои выставлять наружу. Как раз туда, где по ним гарантированно пройдутся. Теперь терпи! Или ты у нас не мужик?
– Что?! – придушенно взвыл бедолага, когда острый локоть во второй раз заехал ему под дых. Случайно, конечно. – Стой! Я тебе сейчас покажу, как… ой!
Он сдавленно прокашлялся и ринулся за наглецом вдогонку, но вдруг почувствовал на локте чьи-то железные пальцы и приглушенно взвыл. Из глаз сами собой брызнули слезы, дыхание перехватило от неожиданной боли. Бедолага скрючился, скорчился, стараясь хоть немного приглушить немилосердную резь в заломленной руке, невольно присел и только после этого очень осторожно покосился за спину.
– Не тронь его, – тихо велел Весельчак.
Парень быстро-быстро закивал, враз почуяв, чем будет грозить расправа с дерзким сопляком, и, едва исчез стальной зажим, моментально испарился. Ну их, чужаков этих. Пусть подавятся. Не то еще ножом пырнут в назидание и потом скажут, что так и было.
– Спасибо, – изумленно обернулся от дверей Белик.
– Не за что, – ланниец кивнул и снова опустился на лавку, словно не заметив обалдевших лиц караванщиков, которые только и ждали, пока он сорвется и надает мерзавцу по шее. Тем более что наглый пацан действительно давно напрашивался. Но за ту волшебную ночь, когда каким-то чудом удалось во второй раз в жизни услышать живое пение эльфийской флейты, он был готов простить ему даже недавнее оскорбление.
– Э-э-э… рыжий? – донеслось от дверей неуверенное. – Слышь, кажется, я был неправ: ты хорошо разбираешься в людях. Может быть, даже слишком. Извини, ладно?
Весельчак снова кивнул.
– Эй! Ты не заболел часом? – вдруг обеспокоился Ирбис. – У тебя жар? Лихоманка привязалась? Или от волков какая зараза передалась?
– Нет.
– А может…?
Весельчак пристально взглянул на приятеля, заставив того поперхнуться куском хлеба и разом осечься – слишком уж много горело в его темных глазах. Да не дурашливого веселья, как обычно, а того, чего опытный мечник никак не ожидал там увидеть – спокойная уверенность, удивительная серьезность и, что совсем уж странно, властное требование не лезть не в свое дело. Почти что приказ, как будто этот болтливый лис имел на него какое-то право. Однако, не успел Ирбис прокашляться, как рыжий быстро отвернулся, а потом вовсе уронил взгляд в пол. Только напоследок странно покосился в сторону отчего-то напрягшегося Стража и прикусил губу: Дядько отчего-то нехорошо прищурился и, полный справедливых подозрений, прямо-таки впился глазами в ответ.
– Рыжий? – мгновенно насторожился и Белик, но ланниец снова не пошевелился, и пацан неожиданно прикусил губу. – Значит, это был ты?
Весельчак чуть вздрогнул, красноречиво промолчав, чем моментально притянул к себе все без исключения взоры, а пацан недобро нахмурился. В горнице воцарилась неловкая тишина, до предела насыщенная разнообразными вопросами. В чем дело? Что между ними произошло? Отчего рыжий передумал сводить счеты с несдержанным на язык стервецом, хотя тот грязью его вчера облил – будь здоров? Такое не прощают просто. Не оставляют без внимания. Что случилось, раз он отступился? И почему Белик сейчас так странно смотрит?
– Ну и как? Понравилось? – вдруг с вызовом вздернул подбородок юнец. – Всем уже растрепал?
– Нет.
