Донна Арва опасно раздулась от внезапно вспыхнувшего гнева, резко побагровела, затем побледнела, позеленела от какой-то страшной мысли, но вдруг бросила комкать свой перепачканный передник, всплеснула руками и опрометью кинулась прочь. Она разъяренной фурией ворвалась внутрь повозки, где остался лежать мальчишка, зачем-то зашуршала одеждой и вдруг горестно охнула:
- Да как же это?!! Кто мог так...?!! Мать честная!!! Создатель, да за что?!!
Дядько сгорбился и еще больше опустил плечи.
- Н-нелюди... изверги... так измываться над ребенком... чудовища!! Илима!!
- Нет, - внезапно отвердевшим голосом сказал Страж. - Не нужно никому видеть. Лучше я сам.
- Вон отсюда все!! И ты тоже! - в бешенстве выкрикнула вдруг Арва, с силой оттолкнув оторопевшего от подобной наглости Стража. После чего выскочила наружу и совсем люто уставилась на непонимающе приподнявшихся мужчин - белая от гнева, потрясенная увиденным, с трясущимися руками, в которых так и оставалась зажатой мокрая черная рубаха с оторванным левым рукавом. - Если хоть один из вас... хоть кто-то... посмеет сунуть внутрь свою наглую морду... клянусь свой скалкой - убью! Ясно?!! Чтоб никто не смел даже приближаться!! Ни один! Никто из вас! Даже на три шага!! ПОНЯТНО?!!
Гаррон неприлично разинул рот и вытаращился на взбешенную бабищу, будто в первый раз увидел. Чего это с ней? Что они там не видели-то? Люди озадаченно почесали затылки, но предпочли промолчать: ну ее, укусит еще. Только благоразумно отодвинулись подальше, да поискали глазами пути для тактического отступления, потому что когда эта милейшая женщина начинала говорить таким тоном, лучше просто тихо испариться, пока у нее не пройдет очередной приступ острой раздражительности.
- Ты чего, сдурела? - ошарашено переспросил Ирбис в резко наступившей тишине. - Совсем ума лишилась, старая?!
Повариха развернулась так резко, что едва не сбила могучим торсом неподвижного Стража, явно готовящегося к тому, чтобы сторожить порог ее повозки всю оставшуюся ночь. Чтобы не пропустить туда никого из караванщиков. Ни одну девушку. Никого вообще. Особенно эльфов. И толстуха, кажется, была с ним полностью согласна. От увиденного у нее сильно побледнело лицо, губы до сих пор дрожали от ужаса и еле сдерживаемого гнева, а покрытые свежей кровью пальцы мяли несчастную рубаху с такой силой, что едва не проткнули насквозь.
- Я н-не знаю, кто это сдел-лал, - пролязгала она зубами в оглушительной тишине. - Н-не знаю, какие изверги могли так страшно... но если хоть один из вас, мужланов недоделанных, хоть раз приблизится к Белику, п-пеняйте на себя. Не посмотрю ни на возраст, ни на длину ушей и ни на какие заслуги. Так получите, что потом не сможете не только иметь детей, но ни на одну девку больше не влезете! Меня хорошо слышно?!
- Тетушка... - робко подала голос Илима.
- И ты не лезь, поняла?! Рано тебе еще такие вещи видеть. Давай сюда тряпки и отправляйся к отцу: ему нужна твоя помощь.
- А как же Белик?!
- Справлюсь без вас! - грубо отрезала нянька и, резко отвернувшись, скрылась внутри. - Без ВСЕХ! И только попробуйте сюда сунуться!
- Все настолько плохо? - мрачно посмотрел на седовласого Ирбис.
Дядько снова отвел глаза и, едва заметно кивнув, устроился возле повозки, намереваясь караулить каждый вздох умирающего племянника до самого утра. А если потребуется, то и дольше. Лишь бы оно наступило, это утро. Лишь бы малыш справился. Только бы сумел выкарабкаться.
Он медленно опустился на траву, скрестил ноги, демонстративно положил на колени свой жуткий меч и так застыл, превратившись в камень. Даже глаза закрыл, старательно вслушиваясь в приглушенные причитания толстухи, ее горестные восклицания, выражающие крайнюю степень отчаяния, и редкие, почти неслышные стоны, если она неосторожным движением все-таки задевала Белика.
- Лита...
- Потерпи, солнышко... я сейчас, сейчас... ты только держись, ладно? - умоляюще бормотала Арва. - Ну же, не надо. Дай, я это заберу... о боги! И здесь тоже! Ну, как же ты... откуда? Господи, сколько крови... ну, кто мог так поступить?! Сейчас, мой милый, я уже бегу... только не плачь, не надо...
- Лита-а-а...
- Ай! Зараза, жжется! Эй, эту штуку нельзя убрать?!
Дядько помрачнел еще больше, но так и не пошевелился.
- Лиля, отнеси тетке тот отвар, что я сделал, - не открывая глаз, попросил он. - И скажи, пусть не трогает палку: с ней Белику будет полегче.
Девушка молча вскинула полные слез глаза (она тоже все слышала!) и бегом кинулась к медленно остывающему котелку. Торопливо подхватила за еще горячую ручку и опрометью бросилась обратно, едва не упав по дороге и не расплескав драгоценное зелье.
- Что это? - с нескрываемым подозрением спросила повариха, на мгновение выглянув наружу.
- Подорожник, малина, кровяной мох, - так же ровно сообщил Страж.
- Давай! Может, удастся приостановить... ты знал, что там живого места нет?! Без слез же смотреть невозможно! До живота дотронуться страшно, а уж руки и грудь...
- Знаю. На спине еще хуже. Но мне на нее нельзя смотреть.
- Дурак! - в сердцах бросила толстуха и снова исчезла за пологом.
