— Вечно ты ерунду читаешь, — пробормотал мальчик, но не договорил. Вместо коридора впереди оказался черный дым, напоминавший мокрый пар. Привычной двери в зал почему-то не было. Девочка вскрикнула. Тьма становилась все гуще, увлекая их обоих…
— Stupefy!
Голос был звонким и вместе с тем жестким. Альбус приоткрыл тяжелые веки. Рядом, словно выйдя из черного тумана, стояла фигура в плаще — неестественно высокая и худая. Отбрасываемая ей тень казалась необычайно длинной в лучах заходящего солнца. Слабость не хотела отпускать конечности, прочно сковав их приятной немотой. Альбус посмотрел на Гриндевальда, но тот сидел неподвижно, словно обледеневшая статуя.
— Все в порядке, профессор? — Альбус с изумлением понял, что перед ним стоял высокий юноша.
— Я не убивал… Я не мог… — Дамблдору казалось, будто его трясет лихорадка. От волнения он качал головой, словно находился в бреду.
— Он жив, сэр! — охотно и чуть насмешливо ответил парень. — Он хотел освободиться, и я оглушил его на всякий случай.
— Отлично сделали, Том, — раздался глухой баритон. — Сейчас им займутся авроры. Альбус?
«Том? — непонимающе бормотал внутри голос. — Да, конечно, Том. Префект Слизерина. А это… Неужели Диппет?»
— Все в порядке, авроры аппарируют, — продолжал директор. — Мы загнали его сторонников к Запретному лесу.
Альбус, однако, не обращал на их слова внимания. Перед глазами стояло весеннее небо c багровыми отблесками заката. Глядя на одну из сосен, Альбус удивился, как лучи укрывали легкой охрой зеленовато-желтые ветки.
— У вас есть погибшие, Том, — снова каркнул Диппет. Альбусу казалось, будто голос директора звучит слабо и вяло, словно жужжание шмеля. Перед глазами стояла только удивительная краснота заката, завораживающая и манящая. Он не был уверен, но почему-то знал: эту сладость послала ему она.
«Пусть они куда-нибудь уйдут», — забормотал в голове слабый голос. Альбусу вспомнилась колдография в «Пророке»: сидящий на траве русский пленный, перед которым прогуливаются, заломив руки за спину, два офицера Вермахта. Должно быть тот пленный хотел, чтобы они поскорее ушли, оставив его одного любоваться предвечерним июньским лесом.
— Тогда я проведу учет, сэр, — ответил Риддл. — Боюсь, как бы не было много сгоревших из-за адского огня.
Том с недоверием посмотрел сначала на непонятно откуда взявшегося профессора Бири, затем на Дамблдора. Ему казалось невероятным, что одиноко сидящий пожилой человек в очках смог одолеть величайшего темного мага. Связанного Гриндевальда уводили подоспевшие авроры. Темный волшебник не заплетался, а шел спокойно и, казалось, даже весело. Альбусу показалось, что, уходя, он бросил на него насмешливый взгляд.
— Профессора Дамблдора, кажется, контузило, сэр, — осторожно сказал Риддл, щурясь на заходящее солнце.
— Да-да, Том… Надо поскорее вызвать мадам Эльвиру. Альбус, все в порядке? — нахмурился директор.
Его заместитель, похоже, пребывал в шоке.
— Не может быть, — бормотал он. — Не может быть, я ведь… — он не договорил. Вид у него был больной и измученный.
— Ох… — очевидно, Диппету стало неловко. — Что ж, не страшно, Альбус. Вы, наверное, отправили на тот свет пару «Высших Неизвестных».
— Я никогда никого не убивал, — тихо пояснил Дамблдор, подняв невидящие глаза на директора. — Она сама… Она споткнулась сама… — бормотал он.
Только теперь Том почувствовал, что всё его тело ломит, а руки и ноги как будто сейчас отвалятся. Возможно, это было последствием опытов с анимагией, а может что-то еще… В любом случае Том не спешил к мадам Эльвире, опасаясь, как бы она не обнаружила во время осмотра чего лишнего.
— Идемте, Том, пора, — позвала его подошедшая Галатея Мэррифот. — Остальное решится в ближайшие часы, уверяю вас.
Риддл последовал за ней к замку, поглядывая через плечо на профессора Дамблдора. Он никогда прежде не видел его таким потрясённым. Неужели действительно так тяжело убивать, даже если убитый был сторонником Гриндевальда? И, тем не менее, Тому совсем не понравилось видеть своего учителя в такой прострации. Пожалуй, сейчас его слабость внушала Тому куда большее отвращение, чем обычные угрюмые взгляды Дамблдора.
Профессор Дамблдор долго не мог оправиться от случившегося. Он получил несколько наград от министерства, но всё это для него ровным счётом ничего не значило. Том заметил, что Дамблдор теперь выглядел более подавленным, чем обычно, и что он больше никогда не упоминал о произошедшем.
Весь следующий день старшеклассники убирали тела с улиц Хогсмида. Некоторые из них обгорели настолько, что опознать удавалось только с помощью соответствующих процедур. Директор Диппет преобразовал одно из подвальных помещений во временный морг с обледеневшими стенами. Чтобы не пугать родителей, было решено сначала похоронить, а затем послать траурных сов.
