«Какая трогательная сцена, — прошелестел в голове голос дух-ИИ. — Прямо слезу прошибает. Отличная идея, Ваше Темнейшество. Завести себе новенького слугу, чтобы не марать руки о местных аборигенов».
Я медленно кивнул, принимая решение.
— Хорошо, Себастьян. Твоя верность принята.
Мужчина вздрогнул, услышав своё новое имя, и на его лице на миг отразилось недоумение, но он быстро взял себя в руки, снова поклонился и произнес:
— Служу вам, господин.
Он понял и принял правила игры, а мои «родственники» так и остались стоять с открытыми ртами, окончательно осознав, что власть в этом доме перешла в новые, совершенно чужие для них руки.
На следующий день я впервые за долгое время ощутил нечто, отдаленно напоминающее умиротворение. Я сидел в запущенном саду поместья, в старом плетеном кресле, которое Себастьян предусмотрительно вынес для меня и отчистил от вековой пыли.
Я ничего не делал. Просто сидел. Слушал шелест листьев и пение каких-то местных птиц. Это был не тот абсолютный, звенящий покой, к которому я стремился, но после хаоса последних дней даже эта скромная передышка казалась бесценным даром.
Разумеется, она не могла длиться долго.
— Господин, — раздался за спиной тихий, почти извиняющийся голос Себастьяна. — Прошу прощения, что беспокою ваш отдых. У ворот гости.
Я медленно открыл глаза.
— Я не принимаю гостей, Себастьян.
— Я знаю, господин, но они говорят, что они от боярина Тихонова и что их дело не терпит отлагательств.
Тихонов. Имя было мне незнакомо, но слово «боярин» я уже успел занести в свой личный словарь синонимов к слову «проблема». Я устало вздохнул. Покой закончился.
— Иду, — коротко бросил и поднялся.
У ворот меня ждала классическая картина, которую я наблюдал в сотнях миров на протяжении тысячелетий. Их стояло трое.
Один — явно главный, самый крупный и наглый, с лицом, которое так и просило, чтобы его сломали.
Двое других — типичные подпевалы, стоящие чуть позади с одинаково тупыми и самодовольными ухмылками. Рядом с ними блестел на солнце дорогой, отполированный до зеркального блеска автомобиль. Символ статуса. Примитивный, но для местных, очевидно, действенный способ показать свою значимость.
Я подошел к воротам. Главный бандит окинул меня оценивающим, презрительным взглядом.
— Так это ты и есть Калев Воронов? — протянул он, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Слыхали мы про твои фокусы на дуэли. Резвый малый, но в этом городе одной резвости мало. Нужна защита.
Я молчал, глядя на него с тем же выражением, с каким смотрел бы на плесень, выросшую в углу моей темницы.
Он принял мое молчание за внимание и продолжил, упиваясь собственным голосом:
— Наш господин, боярин Тихонов, человек великодушный. Он знает, что род Вороновых сейчас, скажем так, не в лучшей форме. Поэтому он готов взять тебя и твое имение под свое покровительство. Защищать от проблем. Всего за небольшую ежемесячную плату. Символическую. Считай это жестом доброй воли.
Он закончил свою речь и скрестил руки на груди, ожидая моей реакции. Вероятно, он ждал торга, мольбы или глупых угроз. Я же в это время с ленивым любопытством размышлял, насколько плотной будет структура металла в их автомобиле, если сжать его до одного кубического метра. Теоретически, атомная решетка должна выдержать.
«Какая предсказуемая и скучная схема, — прокомментировал в моей голове дух-ИИ. — Угрозы, замаскированные под заботу. Неужели у них не хватает фантазии придумать что-то новое?»
Я был с ней полностью согласен. Разговаривать с ними было бессмысленно. Тратить на них слова — унизительно. Для таких существ существует лишь один язык, который они понимают без переводчика. И это…
Я молча поднял руку и указал на их блестящий автомобиль.
Главный бандит проследил за моим жестом и ухмыльнулся еще шире.
— Что, понравилась тачка? На такую тебе работать всю жизнь…
Он не договорил.
Раздался тихий, но пронзительный стон, словно плакал уставший металл. На полированном капоте их машины появилась едва заметная вмятина, которая на глазах у ошеломленных бандитов начала расти, втягивая в себя всю конструкцию. С оглушительным скрежетом металл начал деформироваться. Крыша прогнулась внутрь. Двери с треском вмялись в салон. Стекла лопнули, осыпавшись внутрь тысячами осколков. Шины с хлопками лопнули одна за другой. Вся машина, еще секунду назад бывшая символом их статуса и силы, на глазах превращалась в уродливый комок искореженного металла.
Процесс занял не более десяти секунд. Когда все закончилось, на том месте, где стоял роскошный автомобиль, теперь лежал идеальный, плотно спрессованный металлический куб, как раз размером в районе кубического метра. Идеально.
Самодовольные ухмылки на лицах бандитов сменились сначала недоумением, затем — шоком, и, наконец, животным, первобытным ужасом. Они смотрели то на куб, то на мою опущенную руку, и их челюсти отвисали.
Я спокойно смотрел на них.
— У вас пять минут, чтобы убрать этот мусор с моей земли, — произнес я тихо, но они услышали меня так, словно я прокричал им это в самое ухо. — И передайте привет своему хозяину.
