Он не верил ни во что из этого дерьма.
Я закрыл глаза и погрузился в редкий, блаженный сон без сновидений.
***
Меня разбудил стук в окно. Сначала мне показалось, что я что-то слышу, но постукивание продолжалось. Я открыл глаза и подошел к окну.
Огромные крылья хлопали снаружи в темноте. Гигантский орел парил прямо за пределами моей досягаемости.
Айзек? Что он здесь делал?
Я открыл окно. Крылья мгновенно исчезли, когда пара сильных рук ухватилась за выступ.
Я затащил его в комнату. Он тут же натянул джинсы, которые были у него в другой руке. Я бросил ему одну из своих рубашек.
— Ты же знаешь, что уже поздно, верно? — спросил я.
— Чувак. — Он улыбнулся. Что-то в нем было не так. — Чувак, — снова сказал он. — «Никогда не дыши» — одна из лучших песен, которые ты, черт возьми, когда-либо писал.
Я начал смеяться.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты пришел не за этим.
— Я должен был. У тебя нет гребаного телефона, и мне нужно, чтобы мы это записали. Песня, мелодия. Это блестяще.
— Ладно, успокойся. — Он плюхнулся на диван, и я включил свет.
— Хочешь пива? — спросил я.
— Конечно, — сказал Айзек. — Твоя комната — дерьмо. Черт, чувак, я здесь в первый раз.
Мы оба рассмеялись.
— Как ты нашел мою комнату? — Я достал пиво из мини-холодильника.
— По твоему запаху.
— Моему запаху? — Я приподнял бровь.
— Не так, — сказал он и взял у меня пиво.
Я сел на диван напротив него.
— Ты держишь меня в подвешенном состоянии? Напевай мелодию.
— Лучше. Я спою тебе эту гребаную песню.
У Айзека был блестящий голос, и было странно, что группа не могла записаться без меня в качестве солиста.
Он начал напевать мелодию и отбивал ритм, который был мягким и низким. Мурашки поползли по моим рукам и шее, когда он начал петь текст песни.
Он закрыл глаза. Его голос повышался как раз в нужных местах. Он чувствовал каждое слово точно так же, как и я.
В припеве это было так, как будто он сам умолял смерть избавить его от страданий. Именно так я себя и чувствовал. Кого мне нужно было увидеть, чтобы воплотить ее в реальность?
Я вытер слезы с глаз, когда Айзек закончил последний куплет. Я покачал головой.
— Думаю, ты понял.
— Да, это просто чертовски идеально подходит. Ты так не думаешь?
— Думаю.
— Это то, что ты действительно чувствуешь? — спросил он.
Я действительно больше не хотел думать о снах.
— Да. Я ненавижу тьму. Постоянные ссоры, незнание того, где я буду и каким дерьмом займусь завтра.
Сочувственная печаль скрыла выражение его лица.
— Ты действительно представляешь ее девушкой?
Я усмехнулся.
— На самом деле, нет, я действительно думаю, что это был бы парень. Но этой индустрии нужна хорошая песня типа «Забери меня обратно», тебе не кажется?
— Черт возьми, да. — Он теребил выбившуюся нитку на джинсах. — Так мы запишемся?
— Конечно. — Я пожал плечами. — Почему нет?
— Да, — Айзек покачал бутылкой. — О, пока я не забыл… телефон звонит без остановки, чувак. У нас запланированы концерты. Пожалуйста, скажи мне, что ты можешь это сделать.
— Я постараюсь, но ничего не могу обещать, Айзек.
— Это все, чего я хочу. Что ж, мне лучше отвалить. — Он допил пиво. — Пока старик не обнаружил, что я ушел.
— Да, кто знает, что он сделает на этот раз?
Мы оба рассмеялись. Айзек много ночей проспал в тюрьме, потому что не сказал отцу, где он находится. Итак, полиция пришла искать его, и когда они нашли его пьяным в стельку, они заперли его.
Меня никогда не было рядом, чтобы внести за него залог или умолять офицеров не забирать его. Вот таким другом я был.
Он поставил пустую бутылку на стол.
— Увидимся, чувак. Не забудь, в пятницу, в пять часов, у меня дома. И купи себе гребаный телефон. — Он снял рубашку и запрыгнул на выступ. — Пока. — Он стянул джинсы и нырнул.
Орел вырвался из облика Айзека, и я смотрел, как он улетает, когда закрывал окно.
Я чувствовал себя счастливым и грустным одновременно.
Он проделал потрясающую работу с «Никогда не дыши». Я не смог бы написать музыку без него.
Жизнь на данный момент была хороша. И это было все, что мне было нужно в этот момент.
— 11~
Сидя в туалете, я понятия не имел, почему я так чертовски нервничал. Я делал это миллион раз, и все же я боялся вернуться на ту сцену.
Мой желудок скрутило от стука в дверь.
— Чувак, ты в порядке? — спросил Айзек.
— Дай мне несколько секунд.
Было ли это потому, что мы собирались впервые спеть «Никогда не дыши»?
Я сделал глубокий вдох. На самом деле, больше, чем несколько. Наконец открыл дверь.
Тай прислонился к стене и приподнял бровь.
— Да, да, я знаю.
Айзек рассмеялся и протянул мне рюмку.
— Для успокоения нервов.
— Мне нужна целая гребаная бутылка.
— Блейк, — сказал Джеймс. — Ты делал это миллион раз.
— Знаю. Это та песня, чувак.
— Песня идеальна, — сказал Айзек.
— Нам нужно спеть эту песню. — Тай был непреклонен.
— Ты боишься показать людям, что на самом деле происходит у тебя внутри? — пошутил Мэтью.
— Ха-ха, — сказал я саркастически.
Когда мы подходили к сцене, ребята продолжали подтрунивать, что все, из чего я сделан, — это кашица и сердечко.
Если бы только они знали правду.
Я отодвинул занавес, и толпа взревела как сумасшедшая.
