— Зачем ты сделал это с собой? — Я был расстроен. Не только на себя за то, что заставил его пройти через это, но и на него тоже. Его можно было бы легко исцелить. Это было не так просто для нас, драконов. Прикосновение Ласточкокрылых не могло исцелять драконов. Только людей. И вот он отказывался от этого. Почему? Чтобы заставить меня почувствовать себя еще дерьмовее.
— Чтобы вспомнить, как это было, что я чувствовал. Каждый раз, когда я поворачивался, эта боль. Это мое топливо.
— Топливо для чего? — взревел я.
— Чтобы в следующий раз сделать лучше, Блейк.
Я фыркнул.
— Ты с ума сошел?
— Я дал тебе обещание, Блейк. И я собираюсь сдержать его. Мне не нужно, чтобы ты понимал, почему я поступаю так, как поступаю. Но ты мне как брат. Я найду способ заявить на тебя права.
Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и открыл их.
— Нам было по тринадцать лет. Я не ожидаю, что ты сдержишь это обещание.
— Я человек слова. Только подумай, каким королем бы я был, если бы не смог сдержать своего слова.
— Ты напрасно тратишь время.
Люциан усмехнулся. Это заставляло меня чувствовать себя маленьким. Как будто я не видел общей картины того, почему он должен заявить на меня права.
— Если я не заявлю на тебя права, тогда я должен убить тебя, Блейк. Не думаю, что смогу с этим жить. Так вот почему я решил лечиться нормально. Мне нужна боль. Она подталкивает меня к тому, чтобы делать лучше.
Я понял, о чем он говорил. Никто никогда не наберется храбрости встретиться со мной лицом к лицу, если я изменюсь. Никто, кроме него.
Это был мой гребаный мир.
Я с трудом сглотнул и ушел.
***
В течение следующих нескольких дней все рухнуло. Невозможность увидеть Ирен сказалась на мне отрицательно.
Мастер Лонгвей своими постоянными вопросами приносил больше вреда, чем пользы. Моя семья поняла, что мне нужны определенные вещи, чтобы оставаться хорошим. Почему он этого не понимал?
Возвращение Люциана только добавило весомости. Мне казалось, что я спускаюсь с высоты среди облаков на землю.
Нормально выздоравливать? Что за шутка. Как бы сильно я ни хотел верить, что он будет тем, кто заявит на меня права, я не мог. Нет.
Он не был тем человеком королевской крови, которого видела Ирен, когда вылупилось мое яйцо. Его сердце и голова были в нужном месте, но он был не из той родословной.
Я как раз затянулся сигаретой, когда люк на крыше открылся.
Первое, что я увидел краем глаза, были белоснежные волосы. Она не сдавалась. Странная черта для Снежного Дракона.
— Так и думала, что найду тебя здесь, — сказала она, забирая у меня сигарету.
Я просто уставился на нее. Какой ей дело?
— Итак, как у тебя дела?
— Норма, я думаю.
— Мой брат ищет тебя. Я сказала ему, что ты занят, — сказала она.
— Занят? — спросил я.
— Да, это было все, о чем я могла думать. Тебя чрезвычайно трудно выследить. Это чудо, что я нашла тебя здесь. О, — сказала она, возвращая мне сигарету и потянувшись к своему карману. — Пока я не забыла. — Она достала ручку и наш новый альбом. — Не возражаешь, если я возьму у тебя автограф? — сказала она. — Пожааааалуйста.
Я фыркнул. Уголки моих губ мягко приподнялись.
— Конечно, повтори, как тебя зовут, милая?
— Ха, ха, — сказала она.
Я не оставил милого сообщения или чего-то в этом роде, но написал ее имя в виде сердечка и поставил свою подпись «Блейк» ниже, прежде чем вернуть ей.
Она обдумала это.
— Не думала, что ты парень сердечного типа, — заметила она. — Но я действительно влюбилась в «Никогда не дыши». Ты уверен, что у нее были рыжие волосы и зеленые глаза?
Я усмехнулся.
— Дай угадаю. Ее волосы должны быть белоснежными, а глаза ярко-голубыми?
— О, это было бы идеально.
Сильное желание поцеловать ее пронзило меня насквозь. Я действовал в соответствии с этим, не задумываясь, когда притянул ее к себе за майку.
Она врезалась в меня, и наши губы соприкоснулись.
Одно привело к другому, и я поставил щит.
Она остановилась, услышав негромкий хлопающий звук.
— Я впечатлена, мистер Лиф.
— Наконец-то кто-то впечатлен, — пофлиртовал я. Она снова поцеловала меня.
***
После этого я чувствовал себя как собака. Даже зверь чувствовал. Я думал, что измена будет чем-то, что ему понравится, но я ошибался. Он не хотел Табиту. Хотела ли ее моя человеческая сторона?
Нет, я хотел Ирен. И тут меня осенило.
Что, если Табита станет просто прикрытием? Конечно, я притворюсь, что мне хорошо, когда она постоянно находится в моей компании, но я могу обмануть мастера Лонгвея и отвлечь часть внимания от нас с Ирен.
Это сработает. Это должно сработать.
Я не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы рассказать Ирен. Но что, если она на это не купится? Что, если она подумает, что я хочу намазать хлеб маслом с обеих сторон?
Нет, я заставлю ее увидеть это. Я должен.
Люциан храпел. Я натянул подушку на голову.
Не сработало.
Я хотел позвонить Ирен, но с возвращением Люциана это было бесполезно. Безнадежное дело. Он бы мигом рассказал мастеру Лонгвею, и на этом все было бы кончено. Они бы заперли меня и выбросили ключ.
Нет, я должен был быть терпеливым. Я хотел увидеть ее завтра.
***
