— После того, как ты заявила на меня права. Я думал, что свободен, когда совет не принял тебя той, кем все тебя считали. А потом этот идиот пришел в Пейю с доказательством того, что хранилище может быть открыто только родословной Мэлоунов. Я был рядом, стараясь не подпускать тебя близко. Но это было слишком сильно для меня, и я потерял сознание. Я ненавидел эту гребаную сцену, и я понятия не имел, что я на самом деле чувствовал к тебе, потому что все исчезло, будто кто-то просто забрал эти воспоминания, и до сих пор сегодня я не знаю, что это было. — Я слегка улыбнулся. — Вероятно, потому, что я был Рубиконом и Альфой, я должен был показать им, как на самом деле выглядят все этапы.
Она фыркнула, и я также увидел легкий изгиб ее губ.
— Часть меня знала, что если я останусь в стороне, твое присутствие не заставит мой разум в конечном счете согласиться с остальной частью меня, и я не попаду под твои чары. Я искренне верил, что это было заклинание порабощения, Елена, хотя Джордж столько раз говорил мне, что это не так.
Я сказал ей, как сильно я ее ненавидел, и затем воцарилось молчание.
— Я собираюсь тебе кое-что сказать. Мои родители знают об этом, но сестра — нет. Часть меня кричит, чтобы я тебе не говорил.
— Часть того дерьма, что ты натворил?
Я кивнул.
— Я был настолько убежден, что это было заклинание, что использовал темную магию, чтобы выбросить твой голос из головы. Первое заклинание только притупило его, и я был слаб, так слаб. Но моя сила вернулась вместе с частью тебя, и я вернулся к этому магу, который дал мне другое заклинание… более темное. Заклинание, которое, после того как я его использовал, никогда не смог бы разрушить. Поэтому, когда Джордж сказал, из-за чего появлялся дент, Табита доставала меня. Я сказал ей, что этого никогда не случится, и это заклинание, ну, оно связало мою жизнь. Так что, если я пройду через дент, я умру.
Елена едва дышала, но ее сердце бешено колотилось.
— Даже Эмануэль еще не знает этого, потому что это крайне трусливо — накладывать на себя такое темное заклинание, и он потеряет всякое уважение ко мне, но я действительно думал, что дент был заклинанием.
— Твой отец знает об этом?
— Как ты думаешь, почему он избил меня в тот день? Я разрушил его планы, вынудив уступить. Когда я рассказал ему, что я сделал, он сказал мне, что никакое заклинание не заберет мою жизнь. Я умру от его рук, так что да, он хотел убить меня той ночью.
Чистый шок на ее лице сразу же сказал мне об этом, и тут я облажался. Мне не следовало говорить ей этого.
Она нахмурилась.
— Но ты поцеловал меня в ту ночь?
Я фыркнул.
— Да, дерьмо, которым я занимаюсь, всегда кусает меня за задницу.
Я говорил о той ночи. Джимми позвонил мне, чтобы я забрал Елену. Я признался, что чувствовал себя таким идиотом, когда руки того парня были на ней. Эмануэль понял, что Елена была под запретом. Почему он нет? Я даже признался, что снова пытался убить ее. Как мне хотелось уронить ее на землю. Как моя лапа сомкнулась и разжалась только тогда, когда я пролетал над бассейном.
Я не упустил ни одной детали из того, как она просто использовала мои способности против меня, когда я был в своей драконьей форме. И когда она вылезла, я рассказал о том, как ее одежда подчеркивала ее фигуру. Я видел, что ей от этого не по себе, поэтому остановился.
— Я даже не слышал, как с твоих губ слетали слова, но видел, что ты закончила. Потом ты сказала то, что я хотел услышать все эти месяцы. Я был счастлив несколько секунд, а потом все утраченные воспоминания просто нахлынули на меня. — Слезы застыли у меня на глазах, но я не смотрел на нее. — Мне было уже все равно, умру я или нет. Я не мог поцеловать тебя на горе, и часть меня знала, что я все еще не мог поцеловать тебя из-за того, что я на себя наложил, но это не имело значения. Так вот почему я поцеловал тебя в ту ночь. Я так давно этого хотел. Я так много хотел рассказать тебе в тот вечер, но у меня не было возможности. Констанс подумала, что это была реакция, потому что наша связь должна была установиться, когда тебе было шестнадцать, а не восемнадцать, но я знал, что это было заклинание.
— Тебе было все равно?
— Да, мне было все равно.
Я сказал ей так много слов, что никогда больше не хотел, чтобы она произносила эти слова, освобождающие меня. Я признал, каким глупым я был, и все это время боролся с неправильными поступками.
— Это моя вина, что эта связь разорвана, Елена. Почему я больше не слышу твоих мыслей? Я подтолкнул тебя к этому. Я был идиотом. Так много людей погибло за то, чего я хотел, но не знал.
Слезы снова навернулись мне на глаза, когда я посмотрел на нее.
— Эта боль, даже не та часть, когда ты сломала меня, была такой же мучительной, как боль, которая возвестила о начале процесса. Я отсутствовал две недели. Когда проснулся, я все еще не мог слышать твои мысли, и мне казалось, что в тот раз я поднимался на лифте, только на этот раз я не восстановил равновесие. Я никогда ничего так усердно не искал, и через некоторое время я подумал, что ты мертва. Я тоже хотел умереть.
