Я прожил с ней ту жизнь, и мне хотелось сказать ей об этом, но еще не пришло время. Поэтому я просто слушал, притворяясь, что ничего не знаю.
Каким-то образом разговор вернулся к тому, как мы инсценировали ее освобождение.
Я рассказал ей, как Кевин выводил меня из себя в те времена, снова и снова задавая мне один и тот же гребаный вопрос, мертва ли она.
Тогда мне пришлось договариваться с этим ублюдком об эксклюзиве только с ней, но только тогда, когда она будет готова.
Она тоже шутила над Кевином. Она была такой же, как ее родители, но разделяла мою неприязнь к репортерам и тоже называла их тараканами.
Они были похожи на паразитов.
Мы говорили о том, как она выписалась из больницы и почему нашла только Эмануэля.
— Как, черт возьми, тебе удалось уговорить Сэмми и Бекки ничего мне не говорить?
— Я хороший парень, людям нравится что-то делать для меня.
Она рассмеялась.
Мои часы просигналили три раза, и я не мог поверить, что уже три часа ночи.
Мы оба притихли, просто так, и заснули.
Я был смертельно уставшим, и в то же время мне не хотелось спать. Но было здорово держать Елену в своих объятиях.
На следующее утро я проснулся в испуге, когда мне приснился темный омут пустоты. Я чувствовал себя таким легким, но в то же время мне казалось, что на меня давит тяжесть всего мира. Все неправильное в мире становилось моей обязанностью исправлять.
Я обнаружил Елену, свернувшуюся калачиком прямо рядом со мной и тихо похрапывающую.
Моя губа дернулась, когда я просто слушал ее, а потом я встала с кровати.
Пришло время. Мы должны были освободить народ Итана, и нам нужно было, чтобы все это сделали.
Я взял кэмми, который заряжался, и набрал номер мастера Лонгвея.
Я убедился, что мое тело закрывало всю камеру голограммы, так что он не мог видеть Елену.
— Блейк, — появилась его голограмма. — Я так рад, что ты вернулся. Пресса сводит нас с ума. Где ты был?
Я сказал ему. Потребовалось несколько минут, чтобы пересказать ему эту историю, но в конце концов я справился с ней.
— Вот что происходит, когда ты нарушаешь клятву? Ты не умираешь?
— Может быть, другие драконы и нарушают, но я — нет. И она не нарушена, мастер Лонгвей. Придет время, когда мне нужно будет ее выполнить.
Он ничего не сказал.
— Я рад, что ты проснулся, Блейк.
— Думаю, пришло время начать с кампании. Приближается война, и нам нужны все люди, которых мы сможем найти, чтобы помочь.
— Мы так и сделаем. Не волнуйся. Я организую встречу с Советом и обеспечу рекламу, которая понадобится, чтобы все это началось. Просто отдохни, наберись сил. Я поговорю с тобой, когда ты вернешься, хорошо?
— Хорошо, — я мягко улыбнулся.
Он попрощался, и голограмма исчезла.
Я настроился на сердцебиение Елены, и оно снова забилось быстрее. Она не спала.
Но когда я оглянулся через плечо, ее глаза были закрыты.
Я подошел, чтобы лечь рядом с ней, и просто смотрел на нее. Она была похожа на куклу. Такая драгоценная и хрупкая. И все же, такая красивая.
— Пожалуйста, только не говори мне, что ты один из тех жутких сталкеров, которые наблюдают за спящими людьми?
Я усмехнулся и нежно погладил ее по щеке.
— Я знал, что ты не спишь, — проговорил я, уткнувшись в ее теплую щеку.
Она открыла глаза, по утрам они были такими зелеными, и пристально посмотрела на меня.
Она одарила меня этой улыбкой. Той, которая без слов сказала мне, что прошлой ночью во сне я совершил какую-то глупость, вероятно, раскрыв ей все свои секреты.
— Почему ты так улыбаешься? Выглядишь так, словно только что раскрыла мой самый сокровенный секрет.
— Может, и так. — Она подняла глаза, и я усмехнулся.
— Ладно, выкладывай. Что я такого сказал?
— Ничего, это больше похоже на то, что ты сделал.
Я прищурился.
— Сделал?
— То, что, как я думала, могут делать только кошки, и теперь я знаю, что драконы делают то же самое.
Кошки могли это делать? Я посмотрел на стену и вспомнил, сколько раз мне хотелось мурлыкать всякий раз, когда она целовала меня. Я закрыл глаза на несколько секунд.
— Я мурлыкал!
Она улыбнулась.
— Ты мурлыкал.
Я рассмеялся.
— Ты не знал, что можешь это делать?
— Нет, знал, и ты тоже не в первый раз это слышишь.
— Да?
— Ты слышала на уроке Полета в самый первый раз, когда летела со мной.
Она слегка прищурилась, пытаясь вспомнить тот день.
— Когда Бекки спросила меня, что это, черт возьми, было?
Она рассмеялась:
— Нет, я не в первый раз слышу этот звук.
Я посмотрел на нее с кривой улыбкой.
— Да?
Она покачала головой.
— Я услышала его на горе, и это тоже напугало меня до полусмерти. Так вот почему Джордж смеялся?
Я кивнул.
— Я обычно дразнил Джорджа из-за этого, что он был слабым.
Ее плечи затряслись.
— Не говори ему, пожалуйста, — молил я, а она смеялась.
— Этот кудахчущий звук был мурлыканьем моего дракона. Человеческий голос похож на кошачий.
— Ты замурлыкал, когда я прикоснулась к тебе, — поддразнила она и слегка прижалась ко мне телом. — Ты такой слабый.
Я ухмыльнулся, как идиот. Спорить было бесполезно, и я закрыл глаза, так как не хотел напоминать ей о Билли. Я едва успел их открыть, как накрутил пальцами одну из ее прядей.
— Да, твое прикосновение делает меня слабым.
