— А точнее, дитя темного мага и светлой целительницы. Помнишь, чем сильна магия переходов? — осведомился я.
И вот тогда Йен вздрогнул во второй раз, а у Хокк расширились глаза от внезапного понимания.
— Ребенок Дертиса и Ирэн был на пике перекреста… это такая редкость, что у подобной пары появился малыш, что… Получается, ритуал был начат в дикой спешке именно из-за него?!
— Мне тоже так показалось, — вздохнул я. — Это объясняет и оплошность убийцы, и вмешательство Брюса, и его труп в мешке на помойке, и многое другое… кроме одного: для чего понадобился именно этот ребенок?
— Лив написал в отчете, что он мог родиться живым, — медленно проговорил Йен. — Если леди Ирэн отдала все свои силы малышу, а срок беременности действительно подходил к концу, то убийца вполне мог вырезать его из тела еще живой матери. Ведь что нужно маленькому магу сразу после рождения?
— Сила, — не задумываясь, ответила Хокк.
— Очень много силы. А в доме ее было предостаточно.
— И вскоре стало еще больше, — тихо добавил я. — Так что — да, я тоже склоняюсь к мысли, что малыш мог уцелеть. В том числе и поэтому мы пока не нашли его труп. А еще мне не дает покоя мысль, что ребенок, как по заказу, был словно рожден для магии переходов. Это значит, что кто-то хочет его использовать. Для чего? После того, что мы видели, я думаю, нас скоро будет ждать еще одно жертвоприношение. Кровь младенца… перекрестные заклинания… Йен, ты, случайно, не знаешь, какую сущность можно вызвать с помощью этих двух компонентов?
Йен помрачнел, а Хокк неожиданно побледнела как полотно.
— Господи, Рэйш…
— Ты что-то вспомнила? — встрепенулся я.
— Да. Кровь младенца… невинная душа… Тебе известно, что такое врата между мирами?
Я замер.
Тьма! Магия переходов ведь дает чистую энергию! Не свет, не тьму… просто силу без всякого знака, которой так удобно ломать любые стены, включая те, что разделяют миры! Получается, вот к чему все идет? К новым вратам?! Бездна! Нет, только не здесь, не в Алтире, не через десять проклятых дней, наконец!
— Я должен поговорить со жрецами, — едва слышно уронил я в оглушительной тишине.
— Погоди, я с тобой, — подхватилась Хокк и прежде, чем Йен успел возразить, порывисто вскочила с дивана.
Отца-настоятеля мы поймали буквально в дверях главного храма, причем он явно куда-то спешил и совершенно не был настроен на долгие разговоры. Правда, при виде нас все же остановился и, оглядев наши встревоженные лица, обреченно спросил:
— Артур, твое дело может обождать?
— Боюсь, что нет, святой отец, — твердо сказал я, ненавязчиво загораживая ему дорогу. После чего жрец тяжело вздохнул и сделал приглашающий жест:
— Хорошо, пойдем.
— Я не займу у вас много времени, — извиняюще добавил я, следом за настоятелем переходя на темную сторону. Хокк проводила нас круглыми от удивления глазами, но потом все же сообразила надеть визуализатор.
— Спрашивай, — разрешил отец Гон, когда мы немного отошли от дверей. — Надеюсь, твое дело стоит того, чтобы я отложил встречу с коллегой, приезда которого ждал больше месяца.
— Скажите, святой отец, что будет, если наделить простого смертного силой, полученной при ритуальном убийстве двенадцати пар магов? — в лоб спросил я, заставив святого отца споткнуться.
— Мы же с тобой об этом уже говорили…
— Мы говорили, что эту силу кто-то желает собрать в один большой артефакт. Но что, если никакого артефакта нет? Что, если силу собирают в совершенно другой сосуд? И раз за разом сливают ее не в чудовищной мощи амулет, а в обычного, живого человека?
Отец Гон нахмурился:
— Это невозможно, Артур. Простому смертному не выдержать воздействия магии переходов.
— Даже если он был рожден от союза темного мага и светлой целительницы? — вкрадчиво поинтересовался я.
И вот тогда святой отец слегка спал с лица.
— Ты хочешь сказать, ребенок, о котором я говорил, жив?!
— Мы так думаем, святой отец, — напряженно кивнул я, и вот тогда на лице жреца проступило такое же напряженное раздумье.
— Не знаю, брат, — наконец уронил он после долгого молчания. — Если в месте перекреста оказался такой ребенок, то, пожалуй, это действительно возможно. У детей до определенного возраста очень слабые ауры. У детей, рожденных от магов с разными дарами, она долгое время остается неопределенной. Конфликт магии… конфликт даров… но в итоге дар у такого мага останется все равно один. Как правило, тот, который окажется сильнее.
— Вы хотели сказать, тот, который достанется ему от более сильного родителя?
— Да, Артур. Сильный вытесняет слабого. Иного не дано. Но определится такой дар гораздо позже, чем у простого мага. И до этого момента ребенок будет… я думаю, что почти обычным.
— Хорошо. А если в момент ритуала влить в него чудовищную прорву энергии? Как темной, так и светлой? Что с ним случится тогда?
Отец Гон прикусил губу.
— Боюсь, у малыша попросту выгорит аура.
