— Это может быть выходом, — Дубов, закусив губу, смотрел на Живую Лошадь, словно она была чем-то несущественным. Но ведь это же лошадь! — Мы не потянем покупку лошадей, да и ездить на них мы не умеем. И с телегой, кстати, тоже не умеем обращаться. Эй, стой, — он замахал руками и побежал за мужиком, сидевшим в телеге и уверено рулившим своей лошадью.
Мы с Вандой переглянулись, я поднялся с чемодана, и мы пошли следом за Дубовым.
— Вы, случайно, не в Два Дубка едете? — уже спрашивал Егор у остановившегося мужика.
— Та, нет, я чуток дальше к Козьей роще, — мужик махнул рукой в сторону, полагаю, этой самой Козьей рощи. Нормальные у них здесь названия, оригинальные.
— А вы не могли бы нас до Дубков подвезти? — присоединилась к переговорам Ванда, у которой в голосе появились просящие нотки.
— Та почему не могу, могу, — мужик добродушно кивнул головой. — Усе равно порожняком пру. Всех поросей распродал.
— Мы заплатим, — неуверенно встрял я.
— Та, разберёмся. Забирайтесь, — он махнул рукой к себе за спину.
Мы переглянулись и полезли в телегу. Кроме вороха соломы, на дне ничего не было. А запах стоял такой, что лично мне сразу стало понятно, где именно ехали удачно проданные пороси.
Эти тридцать километров я запомню надолго. Меня так ещё ни разу в жизни не швыряло и не колбасило. Дорога тянулась через лес, но называть это нечто дорогой лично у меня не поворачивался язык. Скорее, это была просека, вырубленная между деревьями. Причём вырубали просеку пьяные дровосеки, шедшие в этот момент за не менее пьяной лошадью. Вот как шли, так и прорубили. Я прикинул: если бы эта дорога была прямой, то путь до Дубков составил бы не тридцать километров, а максимум пятнадцать.
Лес, правда, был хорош. Но я под расстрелом не пошёл бы в него в одиночку. Высоченные деревья, которым просто не могло быть столько лет, сколько могло показаться, глядя на их ширину и высоту. Здесь раньше не было таких лесов, а когда они появились, то началась борьба за выживание, приведшая к тому, что деревья в погоне за солнечным светом вымахали размером с древние замки.
Но исполины, «подпирающие небо», всё же составляли не основную часть леса. Было здесь много обычных берёзок, осинок и тополей. Хватало и прочей растительности: живописные, покрытые изумрудными листочками кусты, травы, цветы. Пару раз я даже заметил грибы. Я, правда, в грибах не разбираюсь, поэтому не стал бы рисковать жизнью, пытаясь их собирать.
Телегу трясло так, что Гвэйн не выдержал и где-то на середине пути спрыгнул с телеги и побежал рядом. Лошадь на него косилась, но никаких признаков беспокойства не проявляла.
— Хороша псина, — одобрительно поцокал языком мужик, впервые разглядев Гвэйна. — Смесок с волком? — спросил он у меня.
— Да, вроде бы, — простонал я, стоически борясь с тошнотой.
— Жалко только у смесков потомства не бывает, — покачал головой мужик.
— Ну и слава всем богам, — с чувством произнёс я, закатывая глаза.
Когда мы всё же доехали до Двух Дубков, я уже мало что соображал, зато принюхался, и запах меня уже не раздражал.
Ванда выглядела ещё хуже меня. Её всё-таки укачало, и цвет лица девушки стал бледновато-зелёным вдобавок ко всему.
Зато Егор был, как огурчик. Выпрыгнув из телеги, он отсчитал мужику двадцать медяшек, несмотря на то, что дядька брать деньги не хотел.
— А теперь надо найти старосту, — я потёр спину, пытаясь распрямиться. — Александра Николаевича Державина.
— Нет, — решительно возразила Ванда. — Сначала мы найдём таверну, устроимся, помоемся, а потом уже найдём старосту. Потому что, я подозреваю, мы воняем, хуже, чем те поросята, где бы они сейчас ни находились.
— Женщины, — глубокомысленно произнёс Егор. Мы переглянулись, и, подняв брошенную на землю поклажу, направились искать таверну.
Долго искать таверну нам не пришлось. Первый же попавшийся на пути житель деревни сообщил, что таверна — это единственное трёхэтажное здание в поселке. Находится в самом центре, и спутать его с чем-либо другим мы не сможем даже при сильном желании.
Пока мы шли по довольно ухоженным улочкам к возвышавшемуся над всеми остальными домами зданию, я с любопытством осматривался по сторонам.
Я нигде и никогда не был, кроме Твери. Даже В Москве никогда не бывал, хоть она находится не так уж далеко от дома. Школа и имение Демидовых вообще не считаются, туда меня привезли на машине фактически без моего согласия, просто поставив перед фактом. По сторонам во время этих поездок я, разумеется, не смотрел. И вот сейчас оказался в самой настоящей деревне.
Покосившись на Ванду, я заметил, что она так же, как и я с интересом осматривается по сторонам, только пытается делать это не так откровенно. Егор же шёл впереди с каменным выражением застывшем на лице.
— Тебе не кажется, что это здание слегка не вписывается с общую картину? — я поравнялся с Егором и задал интересующий меня вопрос.
