– И сразу же сдадим себя с потрохами. Давай ещё немного осмотримся. Я здесь пару девчонок видела. Они на старших курсах на Втором учились. Пойду, поздороваюсь, может, там, что узнаю. – Ванда в очередной раз одёрнула коротенькую юбку и, нацепив на лицо практически естественную улыбку, подошла к небольшой группке из десяти человек.
– Я её даже не узнал сначала, пока ты её по имени не назвал. Практика всё-таки принесла свои плоды. Из гадкого утёнка Вишневецкая в самого настоящего лебедя превратилась. А потом мне говорят, что деньги не делают человека краше и счастливее, – ко мне подошёл Романов, однокурсник Гаранина с Первого факультета. Он что-то пил из бутылки без этикетки. При этом Романов обращался явно ко мне, не сводя весьма одобрительного взгляда с Ванды.
Вместе с ним, вцепившись в его руку мёртвой хваткой, ко мне подошла девушка. Я узнал в ней старшекурсницу с Первого факультета. Именно она была тогда в коридоре с Романом, когда на них из лаборатории выскочил Гвэйн.
– Это была констатация всеми давно обсусоленного со всех сторон факта, или твои слова имели какое-то другое значение? – я посмотрел на Романова, пытаясь понять, зачем он ко мне подошёл. У него есть ко мне дело, или ему Ванду сильно обсудить захотелось?
– Ты бы был поосторожнее с ней, Дима. Девочка явно не промах, несмотря на свой возраст, – хмыкнула спутница Романова, бросая не слишком дружелюбный взгляд в сторону Ванды. – Сначала Гаранина к себе привязала, да так, что тот совсем мозги растерял, и больше ни с кем не встречался. Всё с этой малолеткой по коридорам шатался, да в пустых классах запирался. А ведь Вандочка тогда ещё на первом курсе училась, и больше невинных поцелуев в щёчку Ромочке ничего не перепадало. Контроль, такой Контроль, – она рассмеялась. – А как только Гаранин на дно пошёл, эта пай-девочка за тебя взялась. Распределение на практику было самым удачным, что произошло в её жизни. Попасть в тройку с Наумовым, предел мечтаний для амбициозных девиц. Нет ничего более коварного, чем девица, жадная до денег.
– А ты не по себе ли судишь, Машенька? Или до сих пор не можешь какой-то малолетке простить, что та Гаранина у тебя буквально из-под носа увела? – спросил я, сладко улыбаясь.
– Что ты, Димочка, вот прямо сейчас я ей безумно за это благодарна. – И Мария снова рассмеялась.
– Тогда зачем ты мне всё это говоришь? – Всё-таки людей, верящих тому, что пишут в газетах, как-то слишком много. С другой стороны, мы действительно со стороны казались парой, чего уж тут.
– Просто предупреждаю, чтобы потом не было мучительно больно, – Маша ласково улыбнулась.
– А я смотрю, у вас здесь своеобразный вечер встречи выпускников получается. Ты, Романов, Штейн, и да, Гаранин. Кто ещё с нашего факультета и вашего курса здесь ошивается? – я не удержался от этого вопроса.
– Гаранин здесь? Надо же. Я думал, он уже давно откинулся, – довольно презрительно бросил Романов. – А он мало того, что живым выбрался из того дерьма, что заварил, так ещё и поднялся, раз деньги есть в подобных местах гулять. Ты-то какими судьбами здесь? Все вокруг только и гадают, что Наумов вместе со своей девчонкой здесь забыли. Всё-таки это немного не твой уровень, как бы не прискорбно это звучало.
– Главу Гильдии убийц ищу. Очень надо в неформальной обстановке с ним поговорить, – я искренне улыбнулся, глядя на изумлённое лицо Милошиной. – Говорят, он сегодня здесь должен находиться.
– Что? – поперхнулся Романов, и пару раз моргнул, глядя на меня. – Ты серьёзно, что ли?
– Ой, только не говори, что не знаешь, что это за место, – у меня от улыбок скулы уже свело. – Тебе известно, кто он? Нет? Жаль. А такой был план быстрее решить все мои проблемы, и уже оставить вас дальше промывать мне и Ванде кости.
– Я понял, ты пошутил, – рассмеялся Романов. – Ты давай поаккуратнее с подобными заявлениями, а то мало ли. Вдруг кто лишний услышит.
И они отошли от меня, направляясь к южному сектору, про который говорил Штейн.
– А я ведь не шутил, – пробормотал я, обращаясь к их спинам.
– Митя? – смутно знакомый голос заставил меня вздрогнуть и медленно повернуться в сторону говорившего. Митей меня называли только в одном месте, только в одном… – Здравствуй. Я долго думал, ты это, или нет, – невысокий светловолосый парень лет двадцати трёх-двадцати пяти на вид взъерошил волосы и улыбнулся. – Никак не могу поверить, что ты Наумов. Даже когда твой отец за тобой пришёл и утащил… Я его тогда не узнал.
– Здравствуй, Лис, давно не виделись, – ответил я. Вокруг нас с Лисом как-то очень быстро образовалось свободное пространство, и мы с главой Гильдии, отвечающей за контроль банд, остались практически наедине. – Ты почти не изменился, – добавил я, разглядывая его. Надо же, а ведь я сразу его не узнал. Я был тогда совсем ребёнком, и черты правой руки Быка просто стёрлись из памяти. Даже определив по характеристикам в нём главу самой непростой Гильдии, я его не узнал, пока он со мной не заговорил.
