— М-да, этот праздник мы все до конца жизни помнить будем, — пробормотал я, поворачиваясь к Лене лицом. — Собственно, что и требовалось, не так ли? Совершеннолетие нужно помнить, так что цель вечера, как бы то ни было, была достигнута.
— У вас всегда так весело проходят семейные вечеринки? — спросила Лена и передёрнулась, обхватив себя за плечи.
— Нет, к счастью, не все, — я покачал головой.
— Когда ты упал за борт, я так испугалась, — пожаловалась Лена. — Эдуард превратился в волка и прыгнул за тобой, но вы так долго не появлялись, и я…
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде застыло какое-то странное отчаяние. Я начал понемногу погружаться в её разум, но практически сразу же одёрнул себя. Нет, я не буду читать Лену. Это будет нечестно по отношению к ней.
Выпрямившись, я на мгновение прикрыл глаза, чтобы полностью погасить дар, и на меня вдруг накатило понимание, что я жив. Что я сижу у себя в поместье, а не барахтаюсь в холодной тёмной воде, чувствуя, как эта самая вода начинает просачиваться в лёгкие, не позволяя как следует дышать. И что рядом сидит девушка, которая мне очень нравится. И теперь я могу в этом признаться самому себе. И она тоже живая, только слегка дрожит в промокшей одежде, но почему-то не уходит. А ещё она испугалась, когда подумала, что я утонул…
Плюнув на всё, я обхватил её лицо руками и поцеловал. Если сейчас по морде получу, ну и хрен с ним, для меня почему-то было очень важно, что мой первый поцелуй будет именно с ней.
Не знаю, что на неё нашло, может быть, тоже захватило это ощущение жизни, но она мне ответила. Обхватив за шею руками, прижалась всем телом, а мои руки сами собой пришли в движение, подчиняясь старым как мир инстинктам. Она тихонько застонала и откинула голову, когда мои губы скользнули по её шее. Я даже не понял, как мы оказались лежащими на дне шлюпки, и я накрыл её тело своим.
Сильный грохот, раздавшийся неподалёку, привёл нас в чувства. Я замер, а Лена, оттолкнув меня, села, застёгивая кофточку, которую я успел наполовину расстегнуть. При этом её руки заметно дрожали.
— Лена… — я рывком сел и протянул к ней руку.
— Дима, пожалуйста, позволь мне сохранить хоть немного самоуважения, — она вскочила, выбралась из шлюпки и бросилась бежать к конюшне. Не удивлюсь, если она сейчас закроется там в своей комнатке, ещё и стулом дверь подопрёт. Ну а вдруг я захочу её преследовать?
— Твою мать, — я ударил кулаком по борту злополучной шлюпки. — Что я сделал не так? И почему она сразу меня не оттолкнула? Послала бы подальше…
Выбравшись из шлюпки, я побрёл к дому. Меня слегка потряхивало: от холода и от возбуждения. Этот опыт был новым для меня, как и всё, что касалось взаимоотношения полов. Тёмные вообще позже всех взрослеют в этом плане. А когда я спросил Эда, почему, то тот только плечами пожал и сказал, мрачно усмехнувшись, что наша богиня слишком ревнива, чтобы позволить своим мальчикам слишком часто менять женщин. Вот как хочешь, так и понимай его.
Оказавшись перед входом, я остановился, прислонившись лбом к холодному полотну двери. На меня снова начал наваливаться до конца не выветрившийся хмель. Голова закружилась, но я упорно пытался понять, а что я чувствую к Лене? Не знаю, чёрт подери! Единственное, что я точно знаю — не хочу, чтобы она уезжала.
Ладно, подумаю об этом утром. Попробую с ней поговорить, в конце концов. А пока нужно найти телефон и позвонить Демидову, чтобы узнать, куда он утащил моих друзей и что мне сделать, чтобы их вернуть.
С этими мыслями я решительно открыл дверь, чтобы подняться уже в свою комнату.
Роман стоял в кабинете администратора ресторана «Радость волка», опираясь бёдрами на край стола. С того момента, как ему позвонила Ванда, он обдумывал каждое слово, сказанное ими, стараясь не обращать внимания на шум за дверью. Благо в кабинет никто не ломился и не отвлекал его от столь важного занятия.
— Почему ты ещё не переоделся? — в кабинет зашёл Ожогин, окинув его пристальным взглядом. — Или тебе так понравилась роль официанта, что ты решил привыкать к новой униформе, не снимая её?
— Да иди ты, — отмахнулся Гаранин. — Они успокаиваться, я так понимаю, не собираются? — кивнул он на дверь.
— Приехали Ушаков и Смольский, как ты и просил, и веселье приняло новый оборот, правда, без активного мордобоя, — усмехнулся Ожогин. — Я смог вычислить, что это, — он кивнул на поднос, из которого до сих пор торчал нож для колки льда, — предназначалось не тебе. Судья решил таким своеобразным способом избавиться от своего конкурента, а ты просто встал у него на пути.
— Если бы не моя реакция, то мне бы голову насквозь пробило, — процедил Роман, с ненавистью глядя на нож. — Значит, я спас двух людей, которые ставят мне и моим людям палки в колёса с завидной регулярностью? Какой кошмар. А ведь если бы я не остановился, чтобы ответить на звонок, то смог бы избавиться от двух проблем одним, так сказать, ударом. Как он вообще смог так точно метнуть нож, не предназначенный для этого?
