— Псина Наумова, — усмехнулся Клещёв и пристально посмотрел белоснежному волку в глаза. От такой явной и неприкрытой попытки вторжения в свой разум Гвэйн слегка опешил и перехватил направленную на него ментальную атаку, уже сам вторгаясь в голову этому неудачнику, решившему покопаться у него в голове.
Клещёв чертыхнулся, но, повинуясь мысленному приказу оборотня, остался стоять, не отводя взгляда от жёлтых волчьих глаз. Барьер, блок, ещё один барьер. Гвэйн выругался и начал прощупывать первую стену, стараясь найти хотя бы одно уязвимое место. Ему было важно знать, что именно хотел сделать с Вандой Клещёв и как он собирается проникнуть в хранилище. Сейчас, когда он держал этого человека под контролем, то был абсолютно точно уверен, что именно он пытался воздействовать на Вишневецкую.
В облике человека он уже давно пробил бы эту стену, даже не напрягаясь. Что случилось бы в этом случае с самим Клещёвым, его не особо волновало. Он до сих пор не мог понять, как за несколько веков мог так сильно измениться мир, в котором появились такие странные слова, как гуманизм и права человека. Но сейчас он не мог даже найти небольшую брешь. Ладно, оставим это на Главу Семьи. Дима приказал Роману оставить этого человека в живых. Значит, и он сам должен был прислушаться к этому приказу, хотя зверь был против, как тогда, когда он едва нашёл в себе силы выпустить из лап старшего Гаранина.
Но просто так он его не отпустит. Пускай немного помучается после того, как хотел причинить вред его подопечной. Энергия смерти ринулась к замершему человеку и проникла в его голову, полностью окутывая его разум. Небольшое влияние и встреча с белоснежным волком возле хранилища Моро полностью стёрлась из памяти Клещёва.
Тряхнув мордой, Гвэйн прервал зрительный контакт, наблюдая, как страх, обречённость и паника начинает поглощать стоявшего перед ним неподвижно человека. Мгновение, и с диким криком Клещёв ломанулся куда-то в противоположную от дома сторону, особо не разбирая дороги. Ну что же, на какое-то время он точно нейтрализован, так что он сейчас может прийти в себя, отдохнуть и набраться сил, сбросив хоть ненадолго эту проклятую шкуру.
Оглядевшись, Гвэйн так же неторопливо побежал в сторону поместья, возвращаясь в комнату, где сразу же перекинулся в человеческую ипостась.
Роман направился к главному залу уже к середине вечера. Вся эта неразбериха со случайным трупом и постоянные попытки ограбления хранилища привлекли много нездорового внимания. Служба безопасности Фландрии перекрыла все выходы из особняка раньше того срока, на который он рассчитывал. Вдобавок ко всему, кто-то умный надоумил Моро активировать артефакт, ограничивающий перемещение при помощи порталов. Его действие распространялось не только на те точки в поместье, откуда можно было телепортироваться, но и на большую часть территории за его пределами.
Пришлось выходить на контакт с Гильдией мошенников из Сингапура, чтобы найти этот артефакт, выкрасть его и попытаться деактивировать. К этой операции присоединились воры из Австрии, которые так же, как и многие другие, хотели просто уйти из этого места, не нарвавшись на фландрийскую Службу Безопасности.
Местную охрану и людей Моро, если Роман понял правильно, никто из преступников всего мира не боялся и за препятствие не считал. Да он и сам бы спокойно с ними разобрался, даже к магии не прибегая. Но так было гораздо лучше: подключив сторонние структуры, его Гильдия, так же как, и первая Гильдия Российской республики, осталась в стороне от происходившего.
Артефакт оказался сложным, выполненным очень искусным мастером. И Рома не справился бы с ним, если бы этим мастером не была его мать. После её смерти практически все артефакты бесследно исчезли, и теперь Роману было понятно, что именно с ними сделал его отец.
Георгию хватило нескольких часов, во время которых был снят защитный купол с дома, чтобы вынести из особняка наиболее ценные вещи и подороже их продать, выделив активы на развитие бизнеса. Но потом купол вновь накрыл дом, где большую часть времени они жили с матерью вдвоём, и допуска в который, кроме них, ни у кого больше не было. Так продолжалось двадцать лет, до того момента, пока Роман не решил открыть его для Ванды, Димы и ещё для кучи народа.
Эту небольшую статуэтку в виде волка Ромка прекрасно помнил. Привет традициям Империи, как говорится. На этом артефакте мама как раз начинала обучать его тонкостям артефакторики и правильному распределению энергии. Дар эфирита пробуждается рано, и мать начала его учить сдерживать беспокойный источник с тех пор, как ему исполнилось три года.
Именно поэтому этот артефакт считался сложным и многосоставным. Он был создан двумя артефакторами: его матерью и им самим. Неумелые, корявые и рваные нити, вплетённые в артефакт ребёнком, делали его непредсказуемым, опасным, но от этого очень эффективным.
