— О да, это ты прав, мы пока не в её весовой категории. Может быть, потом, когда вырастим… — хмыкнул Егор. — Маркелов либо сейчас пойдёт и убьётся о какое-нибудь дерево, либо с ещё большим энтузиазмом начнёт искать Романа, чтобы элементарно отыграться.
— Даже спрашивать не буду, откуда ты её знаешь, — проговорил я, поворачиваясь к Ванде. — С тобой всё хорошо?
— Нет, — она подняла на меня отрешённый взгляд. — Он должен был уже прийти, и я переживаю. Самое паршивое заключается в том, что он глава Гильдии, и мы никак ему не сможем помочь. И это не считая того, что я узнала про мою бабушку. Она, оказывается, известная мошенница. И ведь никто в моей семье не знал об этом. Зря Рома на неё наговаривал, она была первоклассной актрисой, — Ванда сжала губы, продолжая вертеть в руке телефон, и повернулась к люку, закусив губу. — Именно поэтому я тоже фигурирую в той ориентировке, потому что все думают, что я на приёме оттачивала навыки, которые вложила в меня моя бабуля. Ну а Рома, видимо, был моей силовой поддержкой.
— Я постараюсь потянуть время, сколько смогу, надеюсь, он успеет, — серьёзно проговорил я, переваривая информацию про бабушку Агнешку. Я её, конечно, ни разу не видел, но слышал от Ванды несколько забавных историй, связанных с ней.
— Роман сказал, чтобы мы его долго не ждали, — сказал Андрей. — Что если он не придёт, то это может значить, что он улетел со своими людьми.
— Понятно. Это в его стиле. А ты почему не собака? — я устало потёр глаза, обращаясь к Эдуарду. Как-то слишком много на нас всех свалилось за неполные двое суток пребывания в этом месте. Ненавижу Фландрию.
— Есть хотел, — он тряхнул головой. — А я смотрю, ты смог справиться с нахлынувшей энергией, — Эд усмехнулся, и я понял, он знает. Знает, каким образом я переваривал то, что досталось мне.
— Получается, что смог, — ответил я довольно ядовито. В ответ братец только фыркнул. — Кстати, я не знаю, подойдёт он тебе или нет, но, Эд, я уже видеть не могу, как ты справляешься простыми ножами, — и я снял с пояса кинжал и протянул его ему. Может быть, момент неподходящий, но я и так чуть не засветил его перед Моро, и рисковать ещё больше было попросту неразумно. — Держи.
Я протянул Эдуарду ножны, которые тот взял очень неуверенно, с таким выражением на лице, которое я ни разу у него не видел: смесь удивления, растерянности и чего-то ещё, какой-то незамутнённой радости, почти детского восторга.
Как только его рука коснулась ножен, он резко сжал руку и притянул кинжал к себе, тут же вытаскивая его и рассматривая с отрешённым видом.
— Я не знаю, кому из Великих Князей он принадлежал, на нём нет гравировки, но…
— Дима, это мой кинжал, — тихо проговорил он, закрывая глаза и сжимая рукоять.
От его руки начала во все стороны распространяться энергия смерти. Она шла волнами, с эпицентром в кинжале, и, как мне казалось, даже вышла наружу за пределы самолёта. Кинжал полностью окутало яркое чёрно-красное свечение, и на рукояти начало проступать клеймо Эдуарда Лазарева, словно сотканное из серебристых нитей. Я знаю, что подобные клейма нельзя поставить на уже готовый предмет, они вплетаются во время изготовления артефакта, и это означало только одно…
— Как так получилось? — задал Егор вопрос, который хотел задать каждый из нас.
— Я был в стазисе, — тихо произнёс Эд. — Наверное, — тряхнул он головой. — Когда тёмный маг умирает, кинжал разрушается. В этом его суть и его природа. Он неразрывно связан со своим хозяином и Прекраснейшей.
— Мне кинжал подарил покойный император Григорий. Это ведь его кинжал, и он тоже не разрушился после его смерти, — слегка нахмурившись, проговорил я.
— Это не его кинжал. Это заготовка для будущего императора и главы Семьи. Как только ты взял его в руки, он тут же связался именно с тобой. Такое иногда практиковалось в Семье, если наследник был слишком юн и не мог сам во время вступления в права наследования изготовить его для себя собственноручно. Это твой кинжал, Дима, и когда придёт время, он исчезнет вместе с тобой, — пояснил Эдуард. — А это… Я не понимаю, как он мог сохраниться. Когда я услышал, что Моро приобрёл ритуальный кинжал неизвестного Лазарева, я скептически отнёсся к этому. Потому что этого в принципе не могло быть. Если честно, то я до последнего считал его искусной подделкой.
Андрей в этот момент нахмурился и вышел из салона, а я тихо проговорил, пока он нас не слышал. Всё-таки были вещи, которые даже волкам знать не полагалось:
— Но ты же был мёртв. Почему тогда ритуальный кинжал сохранился? Да ещё и без клейма.
— Да я был мёртв, наверное, я не знаю, — прошептал Эдуард, вкладывая клинок в ножны и прижимая его к груди, закрывая глаза. Он сейчас выглядел гораздо лучше, чем в тот момент, когда я вошёл в салон. Словно кинжал при активации вобрал в себя всю ту лишнюю энергию, не позволяющую Эду чувствовать себя нормально.
— Дима, пришёл Моро в сопровождении нескольких охранников, — в салон заглянул Андрей. Он стоял рядом с дверью на трапе, и мимо него вряд ли кто-то смог бы пройти.
