Вскоре поисковый дуэт обернулся парой беглых теней и растворился в лесном сумраке.
Над верхушками деревьев полыхала заря.
Серебристое сияние голодным зверем пожирал пламенеющий багрянец, проторивая небесному светилу дорогу сквозь мглистое марево. С окрестных рощ, перемежающихся садами, пашнями и пастбищами, блёклыми чернилами стекал сумрак. Первые лучи солнца, озарив горизонт, осветили Бафлорт, небольшой манор в западном пределе Саороланты.
Вместе с природой пробуждались и эльфы, спозаранку спеша по делам. Кто-то гнал на пастбище скот, другие выходили в сады на сбор плодов, третьи копались в огородах, а четвёртые прочёсывали окрестные чащи в поисках ягод и грибов.
Осень в самом разгаре – месяц
Ничто не предвещает великих потрясений.
Но вот на энвилорском тракте показалась странная процессия из четырёх эльфов, двое из которых на носилках несли пятого.
Это пришествие раскалённым клеймом врезалось в память местных старожилов, став предзнаменованием великих потрясений.
– Маглортиан! Маглортиан, они вернулись!
Элдануол-старший, ведший на выпас четырёх коров и вола, едва не упал в грязь, скорее от неожиданности, чем от долгожданных вестей. Старый солдат молниеносно взял себя в руки, подавив едва не вырвавшийся вздох облегчения. Развернувшись, он предстал перед вестником с обыкновенным для себя сурово-бесстрастным видом.
Боргиан Авиневрул, старый боевой товарищ, в это утро отводил на выпас общинный табун. Его лицо выражало смесь опасения и тревоги, в светло-карих глазах застыло напряжённое ожидание.
– Доброе утро, Борги. Рад тебя видеть. Тем более с отрадными вестями. – Как ни в чём ни бывало, ответствовал старый эльф, слегка прищурившись.
И сразу достал из-за пояса светло-коричневый кнут, искусно сплетённый в виде змеи-медянки.
– Оставь это. – Боргиан решительно остановил его руку, начавшую разматывать хлыст.
– Засранец заслужил хорошую взбучку. Ты сомневаешься в этом?
– Не всё так просто. Не спеши рубить с плеча.
– Так в чём дело? Он ранен?
– Нет, но… Идём… А там сам всё увидишь.
Два раза запнувшись, Боргиан в итоге махнул рукой и покачал головой, тряхнув густой копной тёмно-бурых волос, закреплённых на лбу кожаным ремешком.
Весть о возвращении пропавших ребят распространялась со скоростью лесного пожара.
Вот только почему никто не радовался?
Обличья встреченных односельчан сквозили страхом и тревогой. Ни один из них не проронил ни слова, не попытался поддержать или выразить сочувствие.
К окраине манора стягивалось всё больше любопытных зевак. Настроение повисло скверное, словно гнетущее предчувствие грозовой бури.
– Расступитесь, это его отец! Дорогу, быстрее!
Беспокойно гомонящее столпотворение немедленно расступилось.
Навстречу Маглортиану выбежал Оллентайн.
А старик в этот момент ничего не чувствовал, пытаясь изгнать из рассудка любые мысли, хотя в его душе щемящим льдом разрасталась тревога. И вместе с ней, диким зверем, готовым к прыжку, начала закипать холодная слепая ярость.
– Милорд, умоляю, он жив, укротите гнев, ради всех альвов…
Олли был всерьёз испуган. Наверное, Маглортиан Элдануол казался ему вырвавшимся из огненной преисподней архидемоном.
Юноша покорно отступил в сторону, нелепо теребя снятый шлем.
Его место тут же заняли Тэлс и Нали, бледные и дрожащие от страха.
– Господин Элдануол, предаём себя во власть вашего гнева. – Запинаясь, жалко пролепетал Таэлнас.
Юноша и девушка одновременно склонили головы.
Отец Эрегинда обладал кипучим нравом и взрывным темпераментом. Участие в последней войне за Думэолот лишь усугубило негативные черты его характера, из-за чего в среде соплеменников он прослыл скорым на расправу бойцом, которого боятся и уважают.
Зрение обострилось до крайности. Внутренний мир Элдануола-старшего сосредоточился на переливчато-зелёном изумруде глазка одной из змеек на обруче Таэлнаса.
Горючая смесь переживания, гнева и страха неведомого, сплетшись гранёным остриём, пробило нерушимый панцирь обыкновенно присущего ему хладнокровного самообладания и вырвалось наружу вспышкой бешеной ярости.
– Проклятый Палладиэльф! И твоя девка! Немедленно скажите, что с моим сыном, или клянусь всеми альвами, я за себя не ручаюсь! – Старик рычал, как почуявший кровь зверь, выплёвывая слова, словно змея яд.
И его поглотило безумие. Выхватив кнут, старый эльф занёс его для удара…
– Лорти, нет! Немедленно остановись! – Раздался пронзительный женский крик.
К счастью, Боргиан успел перехватить руку обезумевшего товарища и повис на нём, не давая наброситься на друзей Эрегинда.
Полыхнула вспышка ослепительно-яркого белого света.
Толпа ахнула. На несколько мгновений присутствующие ослепли, а два старых эльфа повалились в дорожную грязь, продолжая бороться.
Вскоре замешательство прошло, и удивлённым взорам открылась следующая картина: старый смутьян неподвижно валялся в пыли, а над ним, придавив его грудь навершием корявого посоха, стояла эльфийка в травянисто-зелёной мантии.
