Зачарованный старик пребывал в гипнотическом трансе, его остекленевшие глаза застывшим взором вперились в прозрачный магический шар, служивший навершием посоха чародейки, внутри которого медленно змеились разноцветные молнии.
– Хранительница… Это хранительница! Ваэртильгвен… Госпожа Ваэртильгвен. – Испуганно зашептали в толпе.
Спасительница Нали и Тэлса медленно подняла посох. Её строгий взгляд, казалось, метал молнии.
Хранительница протянула руку Боргиану, и тот с трудом поднялся, горячо благодаря её за избавление от неистовства побратима. Как говорится, с такими друзьями и врагов не надо!
– Ваше могущество госпожа Ваэртильгвен Вииркейфор!
К чародейке подскочил Оллентайн, опустился на одно колено и галантно поцеловал лазуритовый перстень на среднем пальце правой руки.
– О, какой пылкий юноша!
Она смущённо отдёрнула руку, при этом грозное выражение покинуло её лик.
– Подойдите, дети мои.
Ваэртильгвен обернулась к друзьям Эрегинда, до сих пор в оцепенении стоявшим в стороне.
Тэлс пришёл в себя и поднял голову, встретившись взглядом с чудесными серыми глазами под витой серебряной диадемой с тёмно-синим лазуритом, подобно жемчугу отливающим перламутровым серебром. Душу наполнила радость и неземная благодать, будто и не было только что нападения отца Эрегинда, грозившего жестоким избиением.
– Таэлнас Палладиэльф и Наинлит Аэрдонне! Подойдите ко мне, немедленно! – Строго и требовательно повторила волшебница. – И расскажите, что стряслось с юным Элдануолом.
– Ваше могущество, – шёпотом начал Тэлс, – я смогу выполнить Вашу просьбу, только когда мы останемся наедине.
– Понимаю, юноша, и не смею более утомлять вас расспросами. Ваш друг нуждается в помощи.
Волшебница воткнула посох в землю и поспешно склонилась над Эрегиндом.
– Доченька! – Гнетущую тишину разрезал надрывный женский вскрик.
Ганоокен Аэрдонне, мать Наинлит, обезумев от переживаний, бежала к месту событий. Длинные пепельно-серые вьющиеся волосы шлейфом развевались у неё за спиной.
– Мама! – Нали, не сдерживая слёз, бросилась в её объятия.
– Милая, родная, как же я беспокоилась, как мне было тяжко! Сердце будто накрыла тень, я всерьёз опасалась, что с тобой что-то случилось!
– Случилось…. К счастью, не со мной, но от этого не легче.
– Он… жив? – Наполненные слезами и страхом серо-голубые, как целестины, глаза Ганоокен, обратились к бесчувственному Эрегинду.
– Да, цел и невредим, но…
– Что «но»? – Лицо женщины тучей затмила тень тревоги.
– Таэлнас! Наинлит! ЭРЕГИНД! – Остальные родичи искателей приключений подоспели к месту встречи.
Тэлс в традиционном приветствии охотников с достоинством сжал запястье отца, Финфеахса, черноволосого эльфа средних лет с золотистыми светло-карими глазами, и крепко обнял мать, Тинтуроэль, шатенку с серо-зелёными глазами в мантии-тунике песочного цвета с расшитыми малиновой вышивкой краями, традиционном должностным облачении писарей.
– МАЛЬЧИК МОЙ! Н-Е-Е-Е-Т!
Ллайсаниэль Элдануол с громким воплем и перекошенным от ужаса лицом подбежала к Эрегинду и склонившейся над ним Ваэртильгвен, но тут же отпрянула.
– Ни дюйма ближе, Ллайс!
Чародейка, не повернув головы, предостерегающе вытянула навстречу ей правую руку. А под левой, над грудью Эрегинда напротив сердца, плескалось облачко белёсо-лилового сияния.
– Ллайс, пожалуйста, не сейчас. – Боргиан деликатно удержал её, осторожно взяв за локоть.
– С ним … всё в порядке?
– Он жив. Цел и невредим. Только без сознания. Госпожа Ваэртильгвен ему поможет, всё будет хорошо…
– Братик! – Мимо них кометой пролетела Монфиэста.
– Монфи, нет!
Слишком поздно! Младшая сестра Эрегинда, не обращая внимания на творимую хранительницей волшбу, успела подбежать слишком близко. Вновь ослепительно полыхнул белый свет – и девушку отбросило назад, к счастью, старик Авиневрул вовремя успел подхватить её свободной рукой.
– Кто так отделал Лорти?
Из-за спины Оллентайна выглянул Паулнолан Аэрдонне, молодой, восьмидесятисемилетний эльф, рыжеволосый и синеокий, внешность которого безусловно выдавала в нём отца Наинлит. Мужчина осмелился, несмотря на весь трагизм ситуации, пошутить над незавидным положением Элдануола-старшего.
– Я.
Чародейка, не отрываясь от волшбы, повернула голову и посмотрела прямо в глаза бесцеремонному весельчаку.
Белок и зрачок её глаз исчезли, уступив место бело-лиловому сиянию.
Толпа ахнула, а Паулнолан в ужасе отпрянул.
Хранительница что-то неразборчиво зашептала, постепенно усиливая громкость, при этом её голос, понижался, приобретая потустороннюю тональность.
Вскоре сгусток белёсого сияния приобрёл пурпурный оттенок, приняв форму плотной сферы.
– УАЛЛАЭУЛ ТАРНКВЕЛЛЕ! – Её внезапный выкрик прозвучал раскатом грома среди ясного неба.
Одновременно Ваэотильгвен с силой вдавила фиолетовую сферу вниз, погружая в грудь Эрегинда. Раздался упругий хлопок, и чародейка со стоном рухнула навзничь.
– И-ХИА-А-А.
Эрегинд пришёл в сознание с громким всхлипом, словно выуженный из воды утопленник, и разразился приступом сухого кашля.
Толпа в очередной раз ахнула, словно публика во время театрального представления.
– Эрги! Мой мальчик!
