Урфитея чуть не проскочила спальню, едва не оказавшись в алхимической лаборатории. Уже протянувшаяся было к медной дверной ручке, отлитой в виде сомкнувших клювы двух птичьих голов, правая рука замерла на полпути.
Боковое зрение выхватило странные охристые потёки на стене справа.
Жрица в недоумении повернула голову.
На побелённой стене под двумя бежевыми розеттами, над пересекавшей её посередине горизонтальной полосой травянисто-зелёного меандрового орнамента, красовалась зловеще-таинственная надпись, на первый взгляд, начертанная бледно-красной акварелью. Изборождённые до неузнаваемости охристыми потёками, вычурно витые эльфийские руны поначалу не читались.
Эльфийка направилась было к стене, но едва не упала, поскользнувшись на чём-то вязком, разлитом на полу. Когда Урфитея опустила взгляд, ей показалось, что она сейчас потеряет рассудок – настолько немыслимым был ужас открывшейся картины.
Весь пол между стеной и кроватью покрывала огромная лужа запёкшейся крови, посреди которой распростерлось мёртвое тело Ваэртильгвен.
Горло разрублено от уха до уха, волосы свалялись серой паклей, ночная рубашка насквозь пропитана кровью. Правая рука мёртвой хваткой сжимает длинный изогнутый кинжал, по рукоять обагренный кровью.
Мёртвые глаза словно обратились окнами в небытие, источающими чёрный ужас – дикий, невообразимый, непередаваемый. И этот кошмар до сих пор плескался в них, будто тёмная вода на дне глубокого колодца.
Рассудок раскололся разбитым зеркалом, реальность обрушилась в Бездну, земля ушла из-под ног, и Урфитея без чувств рухнула на пол.
Последнее, что из этого безумного кошмара выхватил её угасающий взор, стала зловещее послание на стене, начертанное кровью жертвы:
«ОБЕЩАННОЕ ФЕЛИОРНОМ ИСПОЛНЕНО».
Глава 3. Призрак великой войны. Дебютные комбинации.
Эльвирдас Фредориан замедлил бег и сгруппировался для прыжка. Упругий толчок – и он рысью взлетел на раскидистую ветвь старого корявого бука, как белка засев в площадке, образованной расходящимися ответвлениями, сплошь распухшими, уродливо изборождёнными опухолевыми наростами.
Его скэалх – маскировочный плащ из мельчайших разноцветных лоскутков муаровой ткани и такая же маска надёжно скрывали рядового разведчика Корпуса пограничной стражи от посторонних взглядов. Даже губы и веки покрывала пёстрая краска – в деле обороны вечно неспокойного пограничья любая небрежность означала верную гибель.
Коварный, могущественный и беспощадный враг, какими были имперские орки Малкората, вынудил перворожденных довести до совершенства своё военное искусство. Не сдаваться, не отступать, биться за каждый кустик, каждую травинку, не щадить и не ждать пощады – это война на уничтожение, которую Дети Света вели уже более тысячелетия.
Была потеряна первая столица, Бастиара, и добрая половина первоначальных лесных владений. В безумном стремлении лишить эльфов дающей надёжное укрытие естественной среды обитания орки сожгли дотла тысячи сагитов заповедных чащ, древних, как сам Лландион. Испепелённые пустоши почти всегда оставались бесплодными, их место занимал чахлый заболоченный перелесок.
Надёжным оплотом Саороланты на равнине Эндориэ, населённой последними свободными людьми, стала долина крепостей Альвестфорс. Неисчислимые армады орочьих берсерков сложили свои головы у стен его фортов и замков. За восемь веков лютого натиска чёрные легионы овладели пятью крепостями первоначальной линией обороны. Но семёрка цитаделей тыловой позиции до сих пор оставалась неприступной преградой для неистовых детей демонов.
Затаившись среди маскарада горчичных, бурых и шафранных осенних листьев, страж леса тщательнейшим образом осматривал местность на своём участке патрулирования. Всё казалось таким до боли знакомым, рутинным, обыденным. Природа переживала поэтически прекрасный, красочный период увядания в преддверии неизбежного наступления зимы. С ветвей деревьев и кустов осыпались разноцветные листья, покрывая яркой пёстрой мишурой траву и грибы. Вот притаился под кустом волчьей ягоды заяц-русак, как всегда чуткий и настороженный. По стволу растущего на берегу ручейка дуба прошмыгнула рыжей хвостатой тенью белка. Из-под куста бузины выбрался енот с ящерицей в зубах и прокрался к ручейку полоскать добычу. Где-то вдали выбивал барабанную дробь дятел. Рассвет, хоть и настал, но не успел полностью развеять промозглую дымчатую хмарь, окутавшую лес.
Эльвирдас ещё раз бегло всмотрелся в пространство леса среди стволов ясеней и клёнов на противоположном берегу ручья. Кажется, всё в порядке. Юноша достал из кисета маленький светло-коричневый керамический свисток-окарину и трижды подул в него:
–
Трель сойки-пересмешницы, для неопытного слуха неотличимая от оригинала, разнеслась далеко окрест.
–
Ответ не заставил себя долго ждать.
Разведчик удовлетворённо кивнул – у Брасскайла тоже всё в порядке.
