– Четырнадцатого ллиума Думэолот внезапно атакован крупными силами орков, развернувшими фронт наступления на всём протяжении границы, от Рощ Изеловры до болот Хибродума. Для противодействия продвижению врага в бой брошены основные силы всех четырёх полков Корпуса пограничной стражи. Идут тяжелейшие бои. Войска понесли значительные потери, особенно тяжёлые – в первом полку, который из имеющегося состава в пятьсот шестьдесят восемь бойцов и офицеров потерял восемьдесят восемь убитыми, сто четырнадцать ранеными и двадцать девять пропавшими без вести…
«ДЗИНЬ»!
С мелодичным звоном хрустальный бокал разлетелся вдребезги, рассыпавшись горстью осколков по мраморной столешнице. Тёмно-бордовое ягодное вино, смешанное с капельками алой крови, быстро растекалось по желобкам стыков между беломраморными плитами-лепестками.
Лицо короля, побелевшее, будто он увидел привидение, выражало лютую ярость, смешанную с негодованием. В правой руке монарх сжимал обломки хрустального фужера, декорированного узором инея, который он раздавил в состоянии аффекта от ужасных новостей. Горячая кровь прерывистой капелью стекала изнутри зажатого кулака. Другие участники заседания в немом изумлении лицезрели неприятную картину.
– Двести тридцать один боец… И это только в одном полку, всего лишь за пять дней боёв…
Взгляд Делостриана окутал мрак, голос стал сухим и хриплым, словно его терзало удушье.
– Ваше Величество!
Эолстан Айринтас, лорд-канцлер, то есть первый министр, растревоженной наседкой подскочил к королю и носовым платком перевязал ему порезанную ладонь.
Первый после короля сановник был старым, пятьсотдвадцативосьмилетним эльфом, с изборождённым морщинами лицом, и проницательными светло-серыми глазами, цвета предрассветного неба, которые лучились добротой и мудростью накопленного опыта. Его должностное облачение состояло из малиновой мантии свободного кроя с вышитым на груди золотыми нитками гербом государства – двумя благородными оленями, сталкивающихся в прыжке рогами. Длинные, совершенно седые волосы поддерживал золотой венок из переплетённых стилизованных ветвей омелы, увенчанный миниатюрной фигурной копией герба. На груди блистал огромный изумруд триллионовой огранки, венчавший ожерелье-коллар из золотых пластин, каждая из которых была инкрустирована миниатюрной копией зелёного кристалла.
Делостриан был третьим королём, которому служил седовласый канцлер, за годы службы успевший стать придворной легендой. Эолстан обладал непререкамым авторитетом, к его мнению прислушивались, желающие продвинуться по карьерной лестнице всячески пытались завоевать его покровительство. Первый министр обладал лисьим политическим нюхом и был искусен в обнаружении и предотвращении интриг. Злые языки рисовали его эдаким раболепным бюрократом и железным столпом короны – на самом деле все свои таланты, самым ценным из которых считалось способность видеть окружающих насквозь, придворный мудрец направлял исключительно на достижение процветания королевства светлых эльфов.
– Спасибо, лорд-канцлер. Даже не могу себе представить, чтобы мы без вас делали.
– Не стоит благодарности, Ваше Величество. Моя первейшая обязанность – забота о благополучии монаршей особы.
– Если впредь дела на фронте пойдут так и дальше, домен этой вашей «монаршей особы» провалится ко всем демонам в Бездну.
– Не стоит отчаиваться, Ваше Величество. Надежда всегда есть.
– Надежда давно покинула эти края. Нас планомерно истребляют. Враг медленно, но неуклонно, лига за лигой, завоёвывает наши земли. Мы слишком слабы. Еле держимся из последних сил. И не можем уничтожить зло раз и навсегда, вырвать с корнем. Как бы я хотел собрать невиданное доселе воинство, наконец-то выйти из леса и поголовно истребить поганое орочье отродье!
– Владычица Силиврен наставляет нас, – выражение лица старика стало мечтательно-вдохновённым, – что надежда есть готовность духа стойко выносить все тяготы и испытания с верой в проблеск света даже среди кромешной тьмы. Надежда рождается из веры в неизбежное торжество Добра над Злом. Истинная надежда всегда, даже в самые тёмные и жуткие времена, живёт в сердцах верных последователей Света. Эстельвин, Звезда Надежды, воссияет только тем, у кого в душе живёт хоть искорка её света, даже совсем крохотная.
– Моё сердце как будто на куски режут ржавым ножом, когда я представляю себе горе сотен семей, потерявших мужей, сыновей и братьев. Невест, рыдающих над гробами женихов…
– Гибель воинов – жертва искупления, которую платит наш народ за право жить на своей земле. Путь борьбы со Злом – единственно верный и угодный альвам. Выстоять – наш долг.
– Или умереть. Но мы одиноки в этой борьбе. Наши силы тают, как лёд на солнце.
– Но мы также закаляемся, как сталь в горниле.
– Ваше Величество… Кхм, кхе… Прошу прощения. С вашего позволения, я бы хотел продолжить доклад.
– Ах, простите мне мою слабость, ваша доблесть. Новости с фронта просто нанесли мне душевную рану. В уме не укладывается – почему пограничная стража понесла такие страшные потери? Всё-таки лес – наша стихия.
