Каждая деталь декора залов, коридоров и покоев цитадели должна была напоминать о воинской славе и боевом мастерстве верных последователей Аллокроста. Вышитые и расписные настенные гобелены изображали победоносные битвы, знаменовавшие очередное успешное завоевание. Буквально на каждом шагу попадались удивительно реалистично выполненные статуи панцирных пехотинцев с самым разнообразным древковым вооружением или берсерков с обнаженным торсом и разъярённой гримасой, заносящих в широком замахе двуручную секиру или массивную шипастую палицу-годендаг. Колонны часто высекались в форме мечей или булав, проёмы дверных арок в профиле напоминали треугольные или квадратные щиты, украшенные горельефными десюдепортами, изображавшими морды демонов или стилизованные геральдические фигуры химер. На падугах в углах сводов залов, подпирая когтистыми лапами карнизы, сидели с расправленными крыльями статуи горгулий и гарпий.
Разумеется, излюбленным декоративным украшением орки считали оружие, культ которого для них приобрёл глубоко сакральный смысл, ведь тёмные воители считали искусство мастеров-оружейников величайшим даром богов. Всё мыслимое и немыслимое разнообразие орудий смерти так густо покрывало стены, что под ним иногда не просматривалась каменная кладка. Двулезвийные секиры, палаши и широкие сабли старого типа, ещё с зазубренным лезвием, соседствовали с новыми уклогугами, на эльфийский манер заточенными до бритвенной остроты, и шипастыми палицами-годендагами, а устаревшие прямоугольно-выпуклые щиты – с новыми ребристыми треугольными, усиленными для таранной атаки клиновидными бойками, острыми, словно акулий клык. Экспозиция древкового вооружения также чётко позволяла проследить его эволюцию: бердыши и клювовидные молоты сменились гизармами и алебардами.
Главным помещением императорского дворца, как ни странно, был не тронный зал, а зал воинской славы. Огромное помещение, длиной в триста и шириной в сто шагов было своеобразным музеем истории победоносных завоевательных кампаний серокожих берсерков, и, при этом, развенчивала миф об отсутствии у них эстетического вкуса и, вследствие этого, неспособности создавать произведения высокого искусства.
Стоящие вдоль стен расписные гранитные статуи величайших императоров и полководцев, одетых в настоящую одежду и доспехи, с оружием и накладными волосами, выглядели поистине великолепно. Смотря на них, можно было подумать, что эти фигуры – живые, только заколдованные обездвиживающим заклятьем. Вокруг постаментов статуй красноречивыми свидетельствами былых триумфов располагались трофеи: оружие и доспехи поверженных врагов, их склонённые к самому полу знамёна и нанизанные на колья трупы. Убитые враги, конечно, не были настоящими, всего лишь восковыми имитациями, но необыкновенно реалистичными. Кровь казалась совсем свежей, а гримасы обезображенных предсмертной агонией лиц выглядели натурным слепком непереносимых страданий. Верные своей тёмной природе, орки были тонкими знатоками всего, что касается смертей и убийств. Здесь были эльфы и люди, охотники и витязи, короли, князья, жрицы Вентолы, и даже кони и руэнхалги – гигантские росомахи перворожденных, плечом к плечу с ними оборонявшие родные лесные просторы.
По сравнению с этим изысканным великолепием, тронный зал и по размерам, и по декоративному оформлению выглядел совершенно заурядно и непримечательно, вернее по-варварски грубо и убого. Почти полностью скрытый непроницаемымо-тёмными лоскутами теней крестово-сводчатый потолок терялся в кажущейся непроглядной полутьме высоты. На непонятно откуда дующем лёгком ветерке трепетали штандарты провинций и древних племён, слившихся впоследствии в единый этнос. Характерный для орочьей архитектуры мрачный антураж дополняли гранёные колонны из чёрного мрамора, разнообразные панно и барельефы с эпическими сценами из истории Малкората, и горящие в цилиндрических решётках чадящие факелы, которые давали очень мало света, из-за чего тронный зал повелителей Малкората сильно смахивал на пещеру горных троллей.
У дальней стены, под гигантским гербом Малкората, мечи которого были изготовлены из бронзы, черный диск – из обсидиана, а зубчатое короновидное кольцо светового зарева – из золота, располагался императорский трон поразительно примитивной грубости. В огромном, как крупный фургон, черепе левиафана, кровожадно скалившего челюсти с жуткими клыками-клинками, посеревшем и пожелтевшем от доисторической древности, располагалось выстланное потёртыми звериными шкурами высокое и массивное кресло, высеченное из серого выщербленного вулканического туфа.
