— Гай, напрасно вы воображаете, что я не испытываю к вам доверия. Богом клянусь, во всем свете вы единственный человек, которому я безраздельно верю.
Гай указал взглядом на распятие.
— Вот тот единственный, кому вы должны безраздельно верить, — сурово изрек он.
— Но где был Господь, когда минувшей ночью бедную девушку и ее брата изрезали на куски? — с горечью вопросил я.
— Он смотрел, как злодеи вершат свое черное дело, и лик его был исполнен скорби, которую вы видите здесь, — произнес Гай и вновь кивнул на распятие. — Господь даровал человеку свободную волю. А тот зачастую использует свою свободу, чтобы творить зло.
Гай вздохнул, поднялся и указал на флягу:
— Оставляю вам это. Время от времени можете пить, но помните: только маленькими глотками.
Когда, часом позднее, вернулся Барак, Гай проводил его в мою комнату и оставил нас вдвоем. Глаза Джека покраснели и воспалились, голос сел и охрип. Рубашка его была покрыта пятнами копоти, а волосы с правой стороны головы сильно обгорели. Контраст между короткими черными перьями, торчавшими справа, и взлохмаченными каштановыми прядями, вьющимися слева, был так забавен, что, несмотря на наше печальное положение, я разразился лающим смехом.
— Видели бы вы себя, — усмехнулся Барак. — Вы сейчас чернее любого трубочиста. Кстати, лорду Кромвелю было не до смеха. Он намерен приказать мэру и коронеру сделать все возможное, чтобы избежать распространения слухов. Жители Куинхита нашли на пепелище обгоревшие останки Джорджа Грина и сторожа. Разумеется, там только и разговоров, что о черной магии да происках колдунов. Ваш приятель-аптекарь уже сказал вам, что пожар уничтожил две улицы? Еще хорошо, что ветра не было, иначе огонь сожрал бы полгорода.
— Кто-нибудь пострадал?
— Несколько человек получили ожоги, и множество осталось без крова. Дом Гриствудов превратился в кучу пепла. Вдове Гриствуд и ее сыну некуда будет возвращаться.
— Да, ее участь достойна сожаления, — проронил я. — Теперь я видел собственными глазами, на что способен греческий огонь. Ведь все это сотворил он, правда?
— Конечно. Я сразу узнал запах. Эти негодяи наверняка притаились в гостиной. Они выжидали, когда мы поднимемся наверх и окажемся в ловушке. Стены они заранее смазали особым составом, потом подожгли их и выпрыгнули в окно. — Барак уселся на кровать. — Господи, страшно вспомнить, что мы вчера пережили. То же самое я видел на пристани: огонь охватил ко-рабль с невероятной скоростью. И дым был такой же: черный и удушливый. Но почему они решили разделаться с нами именно таким способом? — нахмурившись, спросил Барак. — Они могли захватить нас врасплох и заколоть кинжалами. Ведь именно так они поступили с Бэтшебой и ее братом.
— Думаю, преступники хотели показать лорду Кромвелю, что греческий огонь у них в руках, — предположил я.
— Да, похоже, они могут производить его сколько угодно и использовать когда заблагорассудится.
— И они хотят, чтобы лорд Кромвель понял это и сделал соответствующие выводы, — добавил я и пристально взглянул на Джека. — Барак, я очень вам благодарен. Без вас я ни за что не выбрался бы из горящего дома. В какой-то момент я совершенно оцепенел от страха.
— Я это заметил, — усмехнулся Барак. — И уж думал, придется дать вам хорошего пинка, чтобы заставить спуститься вниз.
— А как вы доставили меня в аптеку?
— Схватил одну из повозок, которые подвозили на пожар воду, и погрузил туда вас и девушку. Сам не знаю, как мне это удалось. Я чертовски боялся, что нас примут за поджигателей и арестуют, а то и вовсе разорвут на месте. Где нам укрыться, я понятия не имел. А потом вспомнил, что ваш друг аптекарь живет поблизости. Через несколько минут мы уже были у него.
Я кивнул. Без сомнения, сообразительность Барака спасла нас от ареста. Он улыбнулся, весьма довольный собой.
— А как девушка? — спросил он.
— Пока жива, но Гай сказал, что спасти ее невозможно. Вы-то как себя чувствуете?
Барак нащупал под рубашкой свой талисман и внезапно поморщился от боли.
— Плечо немного обжег, а так ничего.
В дверь постучали, и в комнату вошел Гай.
— Девушка проснулась, — негромко сообщил он, переводя взгляд с меня на Барака. — Он хочет поговорить с вами. Думаю, ей совсем немного осталось, — добавил он с сокрушенным вздохом.
— Вы можете встать? — обратился ко мне Барак. Я кивнул и, сделав отчаянное усилие, поднялся на ноги, немедленно зайдясь новым приступом кашля. Казалось, каждый мой мускул протестующее заныл. Гай провел нас в маленькую комнату, где лежала Бэтшеба. Глаза девушки были закрыты, дышала она часто и прерывисто. Лицо покрывала смертельная бледность, составлявшая разительный контраст с алыми пятнами крови, проступившими сквозь повязку. Гай обтер ей лицо, но волосы по-прежнему оставались липкими от крови. На мгновение я ощутил, что все плывет у меня перед глазами.
— Я дал ей снадобье, облегчающее боль, — донесся до меня голос Гая. — Она очень слаба.
Он бережно тронул Бэтшебу за плечо, и ресницы умирающей дрогнули.
— Мистрис Грин, я привел их, как вы и просили. Бэтшеба устремила на нас неподвижный взгляд.
