Найти ту редкую душу, которая способна отпугивать других монстров… причём душу столь простого существа, как совершенно безмозглого рака — а это важно, ибо только столь простая душонка смогла бы работать так долго, как автомат, без всяких эмоций и возражений. И при всём при этом этом не придумать иного способа, кроме как скармливать Периметру души одарённых!
Это… я даже слов подобрать не мог, чтобы описать свои чувства.
Элегантное, красивое, полезное решение. Но какой ценой!
Наверное, схожие чувства испытал бы хранитель музея, если бы увидел, как кто-то топит печь шедеврами живописи, чтобы согреться.
— Что такое, Артём? — спросила Габи, стоявшая по другую сторону алтаря. — Ты как-то побледнел…
— Да, Линда, — кивнул я, но не ей, а артефакторше. — Очень жаль, что никак не узнать, что внутри за душа. Но снабдить её энергией мы можем.
И я достал из криптора разломный кристалл. В полумраке алтарного зала он вспыхнул, как диско-шар в ночном клубе.
— Это… — у миссис Жихаревой перехватило дыхание. — Ты вообще представляешь, сколько он может стоить?
— Подороже всего Арапахо? — предположил я.
— Да как бы не дороже некоторых столиц, — Линда даже палец прикусила от волнения. — Я слышала, что когда-то давно кто-то умел доставать красные кристаллы. Но знания были утрачены. А радужный…
— Не сложнее, чем гриб срезать, — пожал я плечами. — Главное знать, в каком месте резать.
И я воткнул меч прямо в «ножку» кристалла. Он вошёл в неё на пару сантиметров и остановился.
— Гретта, — обратился я к любопытной старушке, стоявшей рядом с Габи с открытым ртом, — будьте любезны, утопите место соединения в камне?
Та оглянулась по сторонам, молча подобрала с пола одну из отколотых печатей и смяла её руками, как пластилин. Вытянула колбаской и заставила течь на клинок и основание кристалла. Получилось что-то вроде каменных ножен, в которые с одной стороны входил клинок, а на другом конце красовался кристалл.
Я полюбовался на результат. Меч в камне… Символично!
Осталось вернуть артефакт обратно в алтарь. Но тут я уже схитрил. Вместо того, чтобы прятать его на обычное место, я нырнул в тени и спрятал его глубоко под ареной, под слоем песка, камня и бетона. А то мало ли, придут злые люди в моё отсутствие… Двери-то у пирамиды так себе, а алтарь не сказать чтобы очень прочный. Несколько тротиловых шашек, установленных в нужных местах — и нет больше алтаря. А зачем мне такое?
Может, чуть позже ещё куда-нибудь перепрячу…
ㅤ
Мы как раз закончили с алтарём, когда в зал забежал Жихарев. Видать, уже соскучился по жене, и решил её поцеловать перед уходом. И в этот момент на моём телефоне заиграл имперский гимн. Тот самый, в рок-обработке.
На этот раз Его Величество решил позвонить по видеосвязи.
— Привет, Артём, — Император выглядел усталым, но довольным. — У меня для тебя хорошие новости. По Арапахо всё решили — теперь это наша зона ответственности. Комиссия уже работает над деталями. Правда есть нюанс — в случае прорыва будем должны ацтекам за ущерб.
— Ацтеки не были бы ацтеками, если бы забыли о таком, — охотно согласился я. — У меня тоже хорошие новости. Периметр снова активен. Работу пирамиды восстановили, охранный артефакт запитали от… альтернативного источника.
— Отлично, — оживился Голицын. — И я жажду подробностей! Но они подождут вашего возвращения. Сейчас, думаю, всем есть чем заняться. Кстати, госпожи мэра и начальник опорного пункта сейчас с тобой рядом нет случайно?
Жихарев и Габи замерли напротив меня с одинаковыми выражениями на лице. Мол, это что, это про меня что ли? Остальные как-то сразу начали расступаться, кто куда, оставив этих двоих в центре зала.
— Да, Ваше Величество, как раз очень удачно напротив меня стоят! — улыбнулся я и повернулся вместе с телефоном. — Позвольте представить: Габериана Куэтцпальи, избранная мэром Арапахо, и Евгений Евгеньевич Жихарев, начальник опорного пункта.
Оба изобразили приличествующий случаю полупоклон.
— Рад знакомству, — и Император неожиданно перешёл на ацтекский: — И́чпочци́нтли Габериана Куэтцпальи, поздравляю вас с избранием. И подтверждаю ваши полномочия, теперь уже под российским флагом.
Ичпочцинтли… Голицын польстил непривычной к такому девушке, назвав её на несколько архаичный манер… достопочтенной барышней, если по-русски. В отличие от нейтрального «госпожа», это ещё и комплимент значительным достижениям в юном возрасте. Возможно, от ровесника такое обращение звучало бы с лёгким оттенком иронии, но когда так говорит целый император — это именно признание заслуг.
— Ваше Величество, для меня огромная честь! — ответила зардевшаяся Габи.
— Как город? У вас есть информация по жертвам, разрушениям?
— Прошу прощения, Ваше Величество, но очень поверхностная, — госпожа мэр взяла себя в руки и перешла на серьёзный тон. — Город серьёзно пострадал, даже электричества и того нет. А что до жителей, то вряд ли сейчас хоть кто-то владеет информацией.
