— Если тебя не занять работой, — делаю паузу, — Я боюсь, ты пропишешься в той клетке. Мне этого не хочется, — тихо отвечаю я
— Почему не хочется?
— Я не на глупом шоу, чтобы отвечать! И вообще, мы больше не работаем!
— Родная, ты бы определилась. Спасать меня, твоя работа или нет. И если нет, то зачем ты это продолжаешь делать?
— Не надо меня так называть, — зажмуриваюсь, чтобы не смотреть на него
— Как? Родная? По-моему, я так с первого дня говорю.
— Не надо. И сними эти очки, не нужно быть здесь в образе.
— Не уходи от ответа, — повторяет Дауни, снимая очки
— Я не знаю, что тебе ответить! — неожиданно для себя, вскрикиваю я
— Могу поспорить, что знаешь. Я бываю грубым и чаще всего, специально. Но это терпят единицы. В основном, Джон. И ты, родная.
Каждый раз, когда он произносит это слово, по мне бегает тонна мурашек. Хочется прижаться к актеру и мурлыкать. Странное чувство. Нет, нельзя там копаться, нельзя! Перевожу взгляд на Дауни, он с интересом рассматривает меня. Вот, что он услышать хочет? Логично было бы после всего этого дерьма, за последние три недели, плюнуть ему в лицо, выцарапать эти невозможно притягательные глаза и сбросить тело в Гудзон. Логично. Но не этого мне хотелось. Не этого.
— Ты неидеальный, — неожиданно для самой себя, начинаю объяснять, — Ты неправильный, но в своей неправильности, ты более менее настоящий, — смотрю на Дауни, — Это моя проблема. Мне интересны такие люди. Кто может не притворяться, кто не боится быть неправильным. Я с детства в окружении лицемеров, которые стараются все делать идеально. Идеальные семьи, идеальные дети, идеальная работа, идеальный дом, идеальная машина, — обвожу пальцем эмблему автомобиля на руле, — Меня так от этого тошнило, именно поэтому я захотела в театр. Там можно быть кем угодно, не только идеальным представителем своей семьи. Я ходила на все прослушивания, но везде был отказ. Везде. Родители были в шоке от моего желания, якобы еле смирились, но я уверена, что не брали меня именно из-за того, что папа всем заплатил за такой ответ. Знаешь почему? Это не почетная профессия. Неидеальная. Неправильная. И тут появляешься ты, — смотрю на Дауни, у него кроме любопытства ничего на лице нет, — Наглый, самоуверенный, грубый, неправильный. Даже эта работа, это же обман. Неправильная работа. И я не смогла устоять. Только, ты безобразно неправильный. Кто-то там внутри, — указательным пальцем нажимаю на его галстук, — Вот здесь, иногда выглядывает, и именно ему хочется помочь не потеряться окончательно, — двигаю указательный палец с кистью по кругу, — Вот в этом. Образ героя классный и притягивает многих. Но он же только образ. Твоя правильная неправильность в разы лучше выдуманного кем-то героя.
— Правильная неправильность? — Дауни улыбнулся одним уголком губ
— Да. Не знаю, как по-другому выразиться. Все? Ответила? Выйди, пожалуйста.
— Твоя речь была ничего, но не легче было бы сказать, что просто, ты без ума от меня? — хитрым, но довольным голосом спросил он
— Запишись к психотерапевту. У тебя звездная болезнь. Не все от тебя без ума, Роберт.
— Родная?
— Я тебе не родная. Не называй меня так и выйди. Меня дома ждут на очередной тупой правильный вечер готовиться… — отвожу взгляд на руль
— Может, сделаем что-то неправильное?
Что-то внутри приятно екает от такого предложения. Мысленно перебираю слова, чтобы вежливо отказать, но Роберт берет мою руку. Я снова поворачиваюсь к нему. Дауни целует ладонь и кладет ее на свою щеку, по которой я ударила его совсем недавно.
— Что-то правильно неправильное? — уверенная улыбка и эти темные глаза, все-таки сводят с ума, — Вместо извинений друг перед другом.
— Роберт…
— Соглашайся. Будет хорошо. Ну, во всяком случае мне, — его широкая улыбка, невольно, заставляет улыбнуться и меня, — А я как заметил, тебе нравится, когда мне хорошо, — смеется актер
— С каких пор ты такой наблюдательный?
— Родная, это заметил не я. Внимательность не моя способность. Благодари Джонни.
— О, может, мне к нему тогда? — спрашиваю я, пересаживаясь с водительского сиденья на колени Дауни младшего
— Еще чего, — улыбается он, двигая меня ближе к себе, — Я с ним не делюсь ничем!
Роберт настолько нетерпелив, что кажется жутко голодным. Пока я не в силах оторваться от его губ, левой рукой нащупываю кнопку регулирования сиденья, при нажатии, спинка плавно и медленно опускается вниз, предоставляя нам больше свободного места.
— Генри, ты не знаешь где Элла? Утром куда-то выходила, говорила на час, но так и не вернулась.
— Не знаю. Позвони и спроси у нее, где пропадает. Включи новости, сейчас должны объявить новые цены на акции.
— Тебя волнуют новости, когда твоя дочь не отвечает на звонки и неизвестно где находится?
— Главное, что она больше не с тем наркоманом, а где и кем сейчас, ее дело.
