– Не обращай внимания, – безуспешно сдерживая веселье, покачала головой собеседница. Но все же добавила через несколько мгновений: – Вот представь, я вернусь в Петербург, и меня…да хоть у графини Клейнмихель на приеме спросят с участием: «Ах Элен, душенька, мы уже слышали эту дикую ужасную историю! Как это произошло?»
Елена, называвшая свое имя как Helen, на французский манер, снова не выдержала и засмеялась. Но все же смогла взять себя в руки.
– …меня спросят, а я отвечу со всей серьезностью: «Как это произошло?.. Блес-стяще!»
После слов ее светлости я сам, несмотря на напряжение момента, не смог сдержать улыбку. Целительница отпила из бокала, справляясь с накатившей смешинкой и чуть погодя уже посмотрела на меня серьезным взглядом.
– Тебе четырнадцать?
– Да.
– Выпускной класс, в этом году инициация?
– Да.
– Аннет уже сосватала тебе свою Настеньку?
«Чего-чего простите?» – примерно так, не справившись с эмоциями, мимикой и взглядом спросил я. Причем, несмотря на свое крайнее удивление успел заметить в голосе целительницы явно пренебрежительное отношение к «Настеньке».
– Еще нет? – удивилась собеседница. И на несколько секунд задумалась, явно уйдя в себя.
– Раз уж ты так просишь за этого… господина Измайлова, столь бесцеремонным образом нарушившим мой покой, можешь ему помочь. Выполнишь одну мою просьбу… по-родственному.
Отвечать я не стал, просто коротко склонил голову, подтверждая, что готов выслушать «просьбу».
– В феврале в Петербурге состоится бал дебютанток. Составишь пару Ольге, моей младшенькой. Да, имей ввиду – когда ты предложишь Ольге роль кавалера, мне это демонстративно не понравится, и сей моветон послужит поводом для нешуточного скандала.
С каждым словом «родственницы» я все явственнее чувствовал опутавшие себя нити чужих интересов. Холодные плети связывали меня словно по рукам и ногам, при этом я абсолютно четко понимал – в ближайшее время я не просто не смогу порвать спеленавшую паутину, но даже и сколь-нибудь отклониться от направления, в котором меня тянут. Причем тянут совсем разные люди, и в разных направлениях. Как бы не порвали при этом в тряпки.
В то же время после слов целительницы меня отпустила хватка чудовищного напряжения – «ее светлость» так спокойно рассуждает обо мне и февральском балу, что маячившая все это время на горизонте виселица начинает понемногу подергиваться дымкой, исчезая.
– Как только представится возможность, сразу дерзну предложить мадемуазель Ольге свою кандидатуру как кавалера на бал дебютанток, – снова кивнул я.
Целительница хотела что-то ответить, но я не договорил.
– …если доживу, – обозначил я все же свое беспокойство.
Ее светлость взметнула брови, и после еще раз продемонстрировала нормальную, живую улыбку.
– Всенепременно доживешь, я в этом уверена, – ответила чуть погодя женщина.
У меня было еще много вопросов – как, например, найти младшую дочь целительницы, но видимо она решила, что я справлюсь и без ее подсказок.
– Я уже позвонила Катерине, нажаловалась на этого несносного капитана. Пойду исправлять, пока государь не приказал его расстрелять, – поднимаясь из-за стола, женщина в третий раз улыбнулась настоящей – живой, а не деловой улыбкой.
До меня не сразу дошло, что «позвонила Катерине» означает «позвонила Императрице». Хм, ну да, мы вообще сегодня со все сторон удачно приземлились – что в посольстве Ганзы на британской машине, что в аэропорту к аравийцам, что здесь с этой яхтой.
Ее светлость между тем едва отойдя от стола, обернулась.
– Я видела, как ты танцуешь. Неплохо, но… это не уровень для Ольги. Ты способный мальчик, но надеюсь не будешь против, если я пришлю тебе учителя танцев?
Категорически против – мысленно ответил я. И так под боком фон Колер, Мустафа и вынужденная домовладелица Анна свет Николаевна. Добавить к этому еще и «учителя танцев» от дамы, которая может позвонить напрямую Императрице с претензией на действия офицеров императорской армии? Спасибо, но нет.
Вот только… как бы я не был категорически против, отказаться мне никак нельзя. При этом соглашаться тоже нельзя. Загвоздка не в тесноте работающего в чужих интересов моего окружения, а в плане сохранения самостоятельности. И сейчас надо отказаться, согласившись. Только как это сделать?
– Учитель прибудет в конце декабря, и останется только на новогодние каникулы, – неожиданно уступила мне ее светлость, прерывая повисшую паузу.
Не просто неожиданно уступила, а очень неожиданно. Решила не начинать «родственное» общение, сразу попытавшись грубо меня нагнуть?
– Уроки танцев данные настоящим профессионалом мне точно не помешают, поэтому буду весьма признателен, ваша светлость, – даже поднялся я из-за стола, поблагодарив целительницу.
– Настоящим профессионалом, значит, – задумчиво протянула собеседница, очень внимательно меня осматривая. – Предупреди Аннет, чтобы не стало для нее сюрпризом, – явно мысленно себя одернув, вдруг улыбнулась собеседница. – До встречи, Алексей Петрович.
– До свидания, Елена Владимировна, – по-родственному попрощался я.
