Один из сопровождающих двигался впереди, второй позади. Но прежде чем пропустить меня, недвусмысленно приподнял пистолет-пулемет Федорова с немыслимо-несуразным количеством тактического обвеса – только подствольного гранатомета не хватало. В другой, менее напряженной ситуации, я бы мог и рассмеяться, глядя на охранника: думаю случись что, стрелять из старичка Федорова наверняка он будет по-сомалийски, в гангста-стиле – подняв высоко оружие над головой, еще и повернув боком.
Халид расположился в полуподвальном помещении, оборудованном под кальянную. На широком низком столе перед ним внушительная груда денег. Монеты, бумага, айди карты – все вперемешку. Чуть поодаль горкой лежали кубики темного пластилина и рассыпанная трава, похожая на сушеную ромашку.
Показательно громко скрипнули сочленения доспехов, когда охранники остановились. Мне при этом в бок уперся ствол оружия, но в этот раз я только поморщился, дерзить не стал.
Молодой сириец сидел во главе стола, и пересчитывал крупную стопку купюр, не торопясь раскладывая по разным пачкам и номиналам. Сделав пометку в обычном бумажном блокноте, когда закончил, он наконец поднял глаза.
– Ты очень нагло и рискованно себя ведешь, – сверкнул сириец темными глазами.
С Халидом мы пересекались всего несколько раз, и краями. Меня в то время трогать лишний раз по-настоящему опасались – это я уже сейчас вдогонку понял. Опасались из-за отца, конечно же, который имел очень серьезный вес и репутацию в неблагополучных районах.
И сейчас сириец смотрел на меня с нескрываемым интересом. Потому что если я столь нагло повел себя лишь на остатках репутации Войцеха, то совершил явную, и непростительную ошибку. И ему нужно будет меня показательно одернуть, показав высоту берегов, на которые я в ошибочной наглости замахнулся.
– Ассалам Аллейкум, – не заморачиваясь правильным выговором, произнес я.
– Аллейкум Ассалам, – также дежурно ответил Халид, едва качнув головой.
– У меня есть к тебе денежное предложение, – уверенно, но с показным и почти детским гонором произнес я.
Сириец вновь едва-едва покачал головой, в этот раз с расстройством. Моя подача его явно не впечатлила. Но я на это и не рассчитывал – мне нужен был разговор наедине.
– Я теперь учусь в элитной школе, в хорошей школе, и моим старшим одноклассникам нужен хороший товар, – ровным голосом произнес я, выделив интонацией два раза повторенное «в школе», а также «старшим одноклассникам».
«Башар» – поймав взгляд Халида, произнес я беззвучно. И почти сразу же добавил: – Поэтому очень хотел бы поговорить с тобой наедине, обсудить детали поставок.
Сириец замер как изваяние. Во взгляде его читался вопрос, и я едва заметно кивнул.
Башар учился в моей средней школе, на два класса старше. В семье Халида с ним связывали серьезные надежды – парень не должен был касаться криминала, и ему предстояла вполне легальная карьера. Первое поколение сирийцев подмяло под себя Южные, вытеснив банды черного гетто, а второе поколение семьи должно было продвигаться вверх – к свету и легальной силе.
Но один из совсем юных кандидатов закончил свой путь в туалете клуба «Пацифика», умерев от передоза некачественного вещества – как было сказано в официальной сводке. В реальности же сирийцы забрали в морге труп юноши, в которого в упор выпустили целый магазин из штурмовой винтовки. И ни на исполнителей, а тем более на заказчиков, у сирийцев до сих пор не было даже намека.
Поэтому напряженный как струна Халид, бросив пару быстрых фраз на арабском, поднялся и поманив меня за собой, вышел из комнаты. Двинувшиеся было следом охранники замерли на месте после его останавливающего жеста.
Миновав несколько темных коридоров и слабо освещенных лестничных маршей, мы с сирийцем оказались в небольшом помещении. Обычный – светлый и уютный офисный кабинет руководителя. Окон только нет и воздух спертый. Но присев в мягкое кожаное кресло, Халид включил вытяжку. Загудело так, что я понял – система шумоподавления грубая и сердитая, так что никто лишний ничего лишнего не услышит.
– Я правильно понял? – поинтересовался Халид.
– Да. Я знаю кто исполнил, и кто заказал твоего брата.
Сказал я это уже совершенно другим тоном. Детский гонор прочь, как и показательную наивность. Сейчас нам предстоит серьезный, и деловой разговор.
– Сколько? – только и спросил Халид.
– Цена не в деньгах. В одном из интернатов адаптантов нашего протектората находится Гекдениз Немец, мой напарник по пати на Арене. В каком, не знаю. Он на режиме двенадцать-четыре-восемь. Его нужно вытащить в течении трех дней и поселить в отель «Бангкок» до того момента, как я его не заберу. Максимум – месяц, но думаю смогу сделать это раньше.
Время я взял с запасом. Мало ли.
Халид практически не раздумывал – ему потребовалось лишь несколько мгновений на осмысление услышанного, после чего сириец кивнул.
