Одиннадцатый дом пятьдесят третьего квартала ничем не отличался от того, в котором Олег жил последние несколько лет. Пройдя в холл, вместо лифта поднялся по лестнице и уже вскоре забежал на пятый этаж. Первые четыре занимали соты капсул, а уже здесь располагались небольшие квартиры-студии.
Пани горничная открыла дверь почти моментально, словно ждала у двери. Хотя размер студии настолько мал, что здесь в любом месте будешь находиться рядом с дверью. Едва больше десяти квадратов, в которые уместилась кровать, небольшой шкаф, душевая кабина и откидной столик с коробкой пищевого принтера. И с опущенной со стены кроватью в квартирке оставалось совсем немного места для того, чтобы передвигаться по этому великолепию.
Но интерьер и размер конуры-студии меня занимал несильно. Пани открыла мне дверь в невесомом пеньюаре, при взгляде на который у меня почти моментально из головы выдуло все мысли. Кровообращение в мозгу оказалось нарушено – все резервы активно устремились гораздо ниже. Ненадолго – широко улыбнувшаяся горничная вдруг серьезно испугалась.
Причину боязни понял только тогда, когда она помогала мне повесить в шкаф куртку. Ну да, в экипировке охотника горничная в отеле меня не видела, а сейчас это стало для нее неприятным сюрпризом. Впрочем, девочка оказалась умная – оглядев новенький, с иголочки наряд, она успокоилась. Наверняка решила, что я мажор-конфедерат, который на спор или для острых ощущений купил экипировку, выехал в опасный район, сделал пару селфи и скоро вернется в свой рай первого мира, хвастаясь подвигами в трущобах и рассказывая о доступных проститутках на территории. Последнее я уже додумал, ощущая легкую смесь обиды, презрения, злости.
Через полчаса я лежал на кровати, глядя в низкий – едва выше двух метров, потолок. И переживал один из немногих моментов, когда жалею, что не курю.
Очередная жесткая подстава моего нового мира. Интересно, Олег бы с этим справился безболезненно? Я помню, как будучи в его теле, осознал, что парень – несмотря на убийственную эффективность навыков, стеснителен и нелюдим. Смог бы он спокойно отнестись к тому, с чем я столкнулся только что?
Эмпатия страшная вещь. Держать в объятиях молодую девушку, чьи совершенные очертания форм подчеркивает эротичный лунный свет; наблюдать, как плавно качаются в ночи груди, как прижимается к тебе пылающее тело, при этом совершенно безразличное к процессу.
Абсолютно никакой фальши в действиях пани визуально заметно не было. Никто из мужчин не смог бы заподозрить ее в актерской игре. Мысли я читать не умею, но судя по эмоциональному фону, за минувшие полчаса она успела мысленно обсудить с подругами новый сериал, прикинуть расходы и месячный бюджет, цвет лака для ногтей и тысячи других не менее важных вещей. Вместе с чувственным «Да-а! Да-а! Еще! А-а! ДА! ДААА!!!» – просто убийственная смесь.
Сил и желания, изначально, у меня хватило бы не только на всю ночь, но и на следующий день, тем более что пани заранее сообщила – на работу завтра ей не надо. Но – учитывая ее живые, направленные на все что угодно кроме меня эмоции, через полчаса мы закончили упражнения и лежали на смятых простынях. Девушка что-то дежурно мурлыкала – «ты такой зверь, р-р-р, у меня никогда в жизни ничего похожего не было», я не обращал внимания.
Совсем скоро пани уснула, а я так и лежал, глядя в потолок. Нет, дома у меня был секс с, так скажем, умелыми и знающими свою цену леди. Но понимая, что весь процесс – актерская игра, я вполне получал удовольствие. Фальши явной нет, и ладно. Сейчас же, вживую переживая чужие отстраненные эмоции, словно на тренажере позанимался, не больше – как замена фитнессу.
Утром беспокойство пани ощущалось все сильнее.
– Ясновельможный пан уже собирается уходить? – поинтересовалась она осторожно.
– Да, – просто ответил я, забирая из шкафа куртку. Даже тянуться не пришлось – квартирка настолько маленькая, что встав с кровати только руку протянуть.
– Сколько?
– Триста сорок, ясновельможный пан, – опустила глаза девушка.
– Э… триста сорок чего? – так и замер я с курткой на одном плече.
– Кредитов, ясновельможный пан, – беспокойства стало больше.
– Стоп-стоп-стоп, – покачал я головой, – давай немного поподробнее. Я в общем-то не скряга, но за триста сорок кредитов меня в Лярве вся богадельня….
До конца не договорил – пани захлестнуло приливной волной испуга и даже паники. А я в этот момент понял, в чем дело.
Упоминание Лядской Лярвы, куда доступ есть далеко не у всех обитателей Южных, сказало горничной многое. И ее беспокойство в том, что я не просто инфантил-турист, а могу доступно рассказать всем и каждому о своем праве носить экипировку охотников, подтвердилось.
Триста сорок кредитов – это очень много. Мне Зоряна за пятьдесят шесть предлагала ночь, со скидкой правда. А Зоря – девушка с такой репутацией, что помани она, половина авторитетов Южных в очередь встанет. Рядом между тем разыгрывалась самая настоящая трагедия – пани упала на колени и зарыдала.
– Вы же турист, пан Артур, мне за вас процент надо отдать, это не мне деньги…
