Здесь царили свет и цивилизация – я словно в Москве на Никитской улице оказался. Сверкающие витрины, магазины, салоны. С уклоном, конечно, в особую атмосферу – среди костюмов и платьев встречались целые секции секонд-хенда с подержанными вещами, экипировкой охотников в том числе. Оглядываясь по сторонам, рассматривая многочисленных прохожих, я понял теперь откуда на улицах Южных берутся парадно и дорого одетые прохожие, выглядящие среди трущоб словно знаменитые щеголи конголезских Киншасы и Браззавиля моего мира.
– Постой, – придержал я Зоряну, которая целеустремленно тащила меня в дальний конец коридора с элитными секциями.
– Олег, нам надо уже…
– Подожди немного, – мягко произнес я, при этом потянув ее за руку и останавливая.
– Но…
– Я недолго.
Зоряна осталась стоять в проходе, как вкопанная. Да, удивилась – по моим ощущениям, в ней бушевали чувства предвкушения, как у ждущего Новый Год маленького ребенка. При этом я ей воспринимался словно нечто бессловесное – действительно как послушный младший братик, и сейчас сумел удивить.
Сам, не оглядываясь на девушку, зашел в ближайший магазин. Пиджаки, брюки, рубашки и футболки, многое из натуральных тканей. Хм, даже носки в продаже, бессистемно разные.
Прет-а-порте принтеры никто не отменял. И костюмы из натуральных тканей стоят нереально дорого, смысл их печатать заранее?
Поведя руками по одной из вешалок, словно перебирая колоду карт, наткнулся взглядом на эмблему своего «бывшего» калифорнийского колледжа. И понял – прет-а-порте принтеры никто не отменял, да. Но натуральные ткани слишком дороги для протекторатов, к тому же есть ограничения – подобную футболку может распечатать только тот, у кого есть допуск базового аккаунта к такой одежде. А это значит, что камеры переработки в отельных принтерах элитных районов не работают на уничтожение, а одежда потом изымается и продается в магазинах.
И после моих измышлений и догадок сейчас остался сейчас остался всего один, самый главный вопрос. Зачем мне это знание сейчас, когда впереди светский раут, а после смертельная схватка, условия которой для меня пока полностью неизвестны?
Покачав головой, немного злясь на себя, я вышел из торгового павильона. Успев поймать полупрезрительный взгляд продавца – который видимо подумал, что я расстроился из-за стоимости одежды.
Зоряна вновь подхватила меня под руку и потащила по коридору. Совсем скоро мы оказались в хорошем салоне, и меня приняли в оборот. Парикмахер и пара стилистов, работавших с настоящим, причем разлоченным прет-а-порте принтером. Не спрашивая ни об оплате, ни о пожеланиях, меня очень быстро переодели в классический костюм. Причем баснословно дорогой – для Южных, и полученный из принтера по моим размерам, так что сел идеально. Яркий красный галстук мне не очень понравился, но выбора не было – мои пожелания на этот счет оказались проигнорированы.
– Волосы или линзы? – томным голосом поинтересовался командующий процессом стилист с несуразной высокой прической и грубым имплантом вместо одного глаза.
– Что волосы или линзы?
– Ваш идентификационный цвет на сегодня алый, – томно произнес собеседник. – Кроме галстука необходим еще один элемент, это или красные линзы в глаза, или покраска нескольких локонов в красный, как отличительный знак. Выбирайте уже, поскорее, – чуть истерично закончил стилист.
Ходить с красной гривой – перспектива, конечно, далеко не лучшая. Но позволять устанавливать себе в глаза непонятные линзы еще хуже. Согласившись на покраску, совсем скоро я был полностью подготовлен – причесан и одет с иголочки. С прической, кстати, не все так плохо – действительно всего несколько прядей, и не сильно аляповато даже. Стильно, модно, молодежно.
Когда из соседнего помещения появилась Зоряна, не сдержал восхищенного восклицания. На девушке было ярко-алое бальное платье, обтягивающее до бедер, а дальше спускающееся вниз пышными оборками. По атласу летящими узорами выделялись лепестки цветов. Платье длинное – в пол, но полностью оголенные плечи и смело приоткрытая упругая грудь девушки притягивали взгляд, создавая иллюзию полуобнаженности. Руки Зоряны скрывали шелковые перчатки до локтей, на белоснежной шее каплями крови поблескивало рубиновое ожерелье; в пышной, уложенный профессионалами прическе, волнами спускающийся на плечи, вплетены ярко-алые, под стать платью, цветы.
Блестящие от волнения глаза девушки сверкали, влажные губы чуть приоткрыты. Я теперь понял причину ее восторженного ожидания – видимо каждого участника турнира сопровождает на торжественный бал одна из девушек-эскортниц.
