– Кто здесь? – показательно вздрогнул я, посмотрев в яркие голубые глаза смуглянки. И быстро оглянулся по сторонам, демонстративно не замечая мужчину рядом. – Оу, – наконец наткнулся я взглядом на соперника. – Мне кажется миледи сама может ответить, и не вам указывать ей как жить и что делать.
Человек, который скоро должен сказать «Аве Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!», может себе позволить и выйти за нормы поведения. Смуглянка после моего возмутительного пассажа – как я и ожидал, взяла меня за руку. Сделав несколько плавных шагов, мы вырвались из окружающего мира и закружились в сказочном калейдоскопе танца. Я, правда, ощущал на себе полный злобы и даже ненависти взгляд широколицего господина во фраке, но настроение мое от этого лишь улучшалось.
Сделал гадость, весь день на сердце радость. Люблю это дело.
– Ты неожиданно хорош, – на чистом русском произнесла смуглянка. – Барон Нидермайер вероятно расстроится тем, что…
Для того, чтобы посмотреть ей в глаза, приходилось прилично так задирать подбородок. Что за жизнь, почему я не попал в это тело на пару лет позже?
– Frankly, my dear, I don’t give a damn, – прервал я смуглянку знаменитой в моем мире фразой, которую можно перевести как «честно говоря, моя дорогая, мне наплевать».
По реакции девушки не понял, написала ли Маргарет Митчелл здесь Унесенных ветром, и стали ли в этом мире слова Ретта Батлера культовыми. Но партнершу по танцу сумел приятно удивить.
– Ты мне все больше нравишься, – звонко рассмеявшись, снова на русском произнесла она.
– Ты мне тоже, – на ее родном языке ответил я. То, что смуглянка не эскортница уже понял. Во-первых, я не чувствовал ее эмоционального фона; именно поэтому, кстати, не сразу обратил на нее внимание, рассматривая непальского горца. Во-вторых, обычная девочка по вызову не стала бы так демонстративно отказывать барону. Не в этом мире и не в этой жизни – так что думаю, социальное положение у голубоглазой мулатки очень высоко.
Кстати душой не покривил – она действительно мне понравилась. И танцевала гораздо лучше меня.
– Через несколько лет думаю будешь достоин того, чтобы я обратила на тебя внимание, – произнесла смуглянка. По мне она в этот момент лишь скользнула взглядом – в ритме танца девушка осматривала бальный зал, буквально купаясь в чужих взглядах и наслаждаясь вниманием.
– Всего несколько лет? Миледи, вы мне льстите. Дотянуться до небес – нетривиальная задача.
– Такому одаренному как ты, не составит труда найти лестницу в небо, малыш. Даже несмотря на то, что ты так юн, и ты мужчина.
Говорила она прямо и откровенно, без цели обидеть. Интересно только, как она узнала, что я одаренный? А просто узнала – не чувствует моего эмофона, как и я ее.
– У меня есть и несомненные преимущества, – покачал я головой.
«Малыш» и вот это вот все обидно было, а просто так оставлять подобное я не желал.
– Какие же?
– Миледи не будет против, если для понимания сути ответа я расскажу пошлый анекдот?
– Твоя леди будет только за.
Ну, раз леди только за, потом пусть не расстраивается. И я рассказал кратко предысторию о полицейском, обращающегося к мочащемся с моста в Темзу господину в смокинге и цилиндре. И только сделав паузу – по взгляду удостоверившись, что этого анекдота смуглянка не слышала, привел финальный диалог:
– Sir, you mustn't do that! I fucked you! Sir, but the law… I fucked your law! Sir, but our queen… I fucked your queen! Oh, my Lord!
Сразу после последней фразы все рассеянное внимание партнерши обратилось на меня, а во взгляде уже читалось некоторое уважение. На русском диалог прозвучал бы примерно так: Сэр, вы не должны этого делать! Имел я тебя! Сэр, но законы… Имел я законы! Сэр, но наша королева… Имел я твою королеву! Самый сок этого чисто английского анекдота в том, что последующее восклицание «Oh, my Lord» в данном случае можно трактовать двояко – и как эмоциональное «О Господи!» и как обращение «О мой король!»
– И какие же твои преимущества раскрывает этот занимательный рассказ?
– Его главным героем может быть только мужчина, – улыбнулся я.
Симона де Бовуар свой «Второй пол» здесь точно не написала – видимо в обществе, сохранившем и преумножившем традиционное преклонение мужчин перед женщинами, в феминизме не было нужды. Так что не готовая к столь коварному удару смуглянка даже с ритма сбилась, едва не наступив мне на ногу.
– Преклоняюсь перед твоей смелостью. Не могу только понять, отвага это или слабоумие.
– Несколько лет – небольшой срок. Поживем увидим, – легко ответил я, подмигнув.
Музыка венского вальса понемногу стихала. Отпустив черноволосую красавицу из танцевальных объятий, я галантно поцеловал ей руку – сейчас особенно четко ощущая множество направленных на меня взглядов.
– Oh, my Lord! – с придыханием, явно дурачась, воскликнула смуглянка, и тут же исполнила глубокий реверанс.
