По автобусу больше не стреляли — или уехали из сектора обстрела, или патронов жалко. Тормозить было поздно — удар, рывок, и корму автобуса словно на трамплине подбросило. Впрочем, трамплин и был — за который сработали невысокие трибуны стадиона. Въехав на них задом, автобус подскочил и взлетел в воздух. Инерция разгона была настолько велика, что при взвившейся в воздух корме передний бампер ударился в землю, задний еще больше задрался, но после словно с размаха, как праща, задняя часть автобуса приземлилась в землю. Хорошо мы у кабины — будь сзади, нас бы расплющило об пол.
Автобус заскользил по земле, практически не затормозив — здесь небольшой уклон под горку, к парку. Еще сильный, сминающий корпус удар — это влетели задом в глубокую дренажную канаву перед забором. Теперь уже кабина взлетела в воздух, на краткий миг автобус встал вертикально вверх, глядя фарами в небо. Я повис, держась за руль, Зоряна медленно сползала, вцепившись мне в талию. Затрещала ткань пиджака, вскрик — пальцы девушки скользнули, но я успел перехватить ее левой рукой— на газ нажимать больше не требуется. «Вы приехали».
Заскрипев, автобус начал медленно заваливаться на крышу. Я успел выругаться, Зоряна завизжать. Удар, брызги стекла, шипение вырывающегося воздуха.
— Ух ты, — только и сумел произнести я. Живы, и даже почти здоровы — автобус, ненадолго встав вертикально, медленно завалился на крышу.
Зоряна пыталась встать, касаясь ногами пола, я продолжал висеть, схватившись за руль. Мотор, кстати, еще работал, колеса крутились. Потолок стал полом, но несмотря на деформировавшийся салон и рвущие совсем недавно обшивку пули мы уцелели. Почти уцелели — коротко выругался я, увидев глубокую рану на бедре Зоряны — видимо одна из железок прилетела. Причем прилетела почти только что — как раз сейчас из раны потоком хлынула кровь.
Отпустив руку, я приземлился на заскрежетавшее битое стекло. Первым делом осмотрелся по сторонам. Никого не видно — автобус лежит рядом с забором парка, от школы нас закрывает несколько раскидистых дубов.
Торопливо сорвал с себя галстук, развязал и перетянул Зоряне ногу, затягивая жгутом. После, несколькими резкими рывками, оторвал у себя рукава и разорвав по швам, перевязал рану. Бледная как пергамент девушка в это время уже активировала ассистант. На ногу она старалась не смотреть, по бледным щекам текли слезы.
Я коротко глянул на карту. Рядом с нами близких отметок о смертях нет — только в противоположном конце карты. Есть надежда, что поблизости пока никого.
— Олег… Олег, — прошептала побелевшими губами Зоряна.
— Все будет хорошо, малыш. Верь мне, я ведь пообещал. Ты не умрешь, на тебе подснежник, скоро все кончится, и ты проснешься в теплой постели, — торопливо приобняв девушку, произнес я.
Быстро отстранившись, снова осмотрелся по сторонам.
— Олег…
— Не переживай. Просто потерпи немного, скоро все закончится, — погладил я Зоряну по волосам и снова посмотрел на карту.
Мы у левого крыльца школы, теоретически можно попробовать добраться до контейнера — Клаудия говорила, что там есть стимуляторы и аптечка. Наверняка не бинт с перекисью — так что Зоряну можно будет подлатать. Но сначала надо выбраться из автобуса.
— Как ты? Идти можешь? — спросил я у девушки. — Нам до аптечки надо добраться.
Она, не отвечая, свернула окно ассистанта и покачала головой, протягивая мне руку. Ну да, не попробуешь не узнаешь.
Бежать Зоряна точно не могла. Только хромать — на силе воле, правда; с трудом двигаясь, стараясь не наступать на негнущуюся ногу.
Кое-как мы дошли до середины салона. Автобус покинули через одно из окон — пригибаясь, выходя в деформированный проем прямоугольника. Взглядов чужих я пока не чувствовал, и — как зубной врач не обращает внимания на боль пациента, которого не берет анестезия, также безразлично к чужому страданию потащил Зоряну за собой. Мужественная девочка — больно ей невероятно, но она даже стонать старается через стиснутые зубы, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Не задумываясь, как ей сейчас плохо — больше по сторонам оглядываясь, старался заставить девушку передвигаться как можно быстрее. Цена сострадания сейчас — жизнь, так что тут выбирать надо.
Короткий хромой марш бросок, и мы оказались в декоративном лабиринте кустов. Девушка по-прежнему мужественно молчала, лишь изредка едва-едва тоненько постанывая, когда наступала на практически не слушавшуюся ногу. Хромала она уже полностью самостоятельно — при входе в зеленый лабиринт я держал наготове оружие.
Честно, не знаю, как вообще может передвигаться Зоря — я бы с такой раной уже или сознание потерял, или в Вальхаллу отправился. Девушка же еще в сознании, и даже выполняет все то, что я ей говорил — контролирует длину цепи, активирует ассистант. И, что самое главное — идет самостоятельно. Но… с этим надо что-то делать. Из-за ее ранения мы сейчас не участники, а цель.
