Так, спокойно, спокойно — остановил сам себя. Да, сложно сохранять беспристрастность, когда тобой помыкают как маленьким, но сейчас я что-то совсем горячиться начал, увлекся. Мешает — тем более мне надо сейчас окончательно решить вопрос со вторым кандидатом в свои люди.
— И тебе, и мне нужно навсегда убрать Шиманскую из жизни, — произнес я. — Я готов променять на твою помощь в этом еще одно знание, которое поможет тебе разобраться с Уэлчем без помощи семьи.
В этот раз Халид уже не сумел сдержать заинтересованный блеск во взгляде.
— Шиманская умрет в патруле, обеспечение операции на тебе. Мое условие — с ней без насилия, допрос только с сывороткой, без сканирования — это принципиально. Новая личность для нее моя забота, айди и билеты я передам. Как только Анжела умрет для всех остальных, и расскажет тебе об операции, я заберу ее. После ты получишь знание, которое поможет не просто убить Уэлча, а размазать его и полностью уничтожить. А когда Уэлч будет кончен, все близкие поймут, что и с Шиманской — твоих рук дело.
Молодой сириец думал долго. По лицу его не смог бы ничего сказать даже самый лучший в мире физиономист. Я же был эмпатом — пусть и без претензий, но прекрасно чувствовал все эмоции Халида.
Получилось. Да, да, и еще раз да — в этот раз у меня все получилось.
— Новую личность Шиманской передам тебе через Планшета в конфиденциальном конверте, — произнес я после продолжительного молчания. — Обо всем этом будут знать только двое — ты и я. Сама Анжела попадет в стесненные обстоятельства, а я ей как будто помогу — это долг моего отца. О моем прямом участии в организации ее стирания она догадываться не будет.
Халид не отвечал — но я чувствовал, что он уже согласен. Просто марку держал.
Может мне здесь в покер начать играть? Миллионное дело ведь. Нет, дурацкая мысль. Там, где миллионы — серьезные люди. И вряд ли в этом мире кто-то будет играть на такие деньги без защиты от эмпатов. А если кто-то и будет, то меня в этот круг просто не пустят, кандидатов на разделку «рыбы», не только покерной, без меня хватает — так просто не пустят.
Просто не пустят, но зайти сам я намерен — иначе просто не вывезу.
Так что сейчас, словно продолжая продвигаться по опасной трясине, куда меня привел памятный разговор с Демидовым и Безбородко, я словно тщательно проверяю каждую болотную кочку, прежде чем на нее наступить. Проверяю прочность, чтобы не окунуться в черную воду с головой, сделав необдуманный шаг.
— Халид. Знаешь, почему я пришел к тебе, а не к старшим семьи? Потому что это именно мы с тобой — молодые львы. Мы, а не они. Ты согласен? — открыто улыбнулся я.
По ответной улыбке Халида понял — в эту сторону идти можно. Правда, время для этого шага еще не пришло. Пока не пришло.
От предложенного Халидом сопровождения отказался.
Мое очередное, на первый взгляд нерациональное решение. Одиночная поездка на монорельсе в Южных, особенно когда предлагали охрану, конечно глупость. Такая же глупость, как и согласие участвовать в странном ивент-турнире.
Не знаю, что за озвученная закладка на десять-пятнадцать лет, и какие цели преследуют ФСБ и Канцелярия, отправляя меня на кровавый спорт. Любая догадка — это палец в небо. Пусть даже предположение будет истинным, я об этом не узнаю — поэтому не стану и гадать. Зато я точно знаю цель своего участия во всем происходящем.
Я еще чужой в этом мире. И мир чужой для меня.
У меня дома тысячи добровольцев едут не на свою войну просто ради интереса, попробовать себя и свои силы. Риск ради риска, не принимаемый обществом. Я сейчас в совершенно ином мире — сословном, где даже мысль о всеобщих одинаковых правах человека вызовет, мягко говоря, недоумение. Дуэли здесь в порядке вещей, а неготовность рискнуть жизнью ради чести будет просто не понята, и не принята окружающими.
Дома я жил в гораздо более тепличных условиях торжества прав человека и ценности жизни. Поэтому во избежание нежелательных последствий мне надо как можно скорее привыкать к тому, что окружение вокруг враждебно и воспринимает смертельную опасность как нечто само собой разумеющееся.
Где, как не в Южных, привыкать к новым правилам новой жизни?
Причем очень уж серьезной опасности сейчас мне не грозит — шанс наткнуться на откровенных беспредельщиков невелик. С остальными проблемами я вполне справлюсь. Тем более, что в нижнем городе действует неписанный кодекс правил поведения, не нарушая который вполне можно сохранить жизнь, здоровье и даже деньги.
Мне сейчас, образно, просто надо подойти к краю пропасти и заглянуть вниз, чтобы удостовериться — страха нет. А если есть, то научиться с ним справляться.
Закон фонаря, кстати, о котором говорил Степа французам, для меня здесь не действует. Был бы одет по-другому, сработало бы — а в одежде городских охотников я уже совсем не гость в нижнем городе. Но спина у меня пустая — эмблема группировки отсутствует, так что одной опасностью меньше.
