— Но вот дальше… — Механошина снова перевела слайд на наш увеличенный знак, переводя разговор, — как вы правильно заметили, кто-то исказил символ Ворсы, сделал его иным. Смотрите, — на экране появился другой символ, очень похожий на то, что из себя представлял наш, только уже измененный. — Это, уважаемые, символ Вакуля — вечного врага и соперника Ворсы, духа воды. Водяного, по-русски. Его имя происходит от слова Куль, что на языке Коми обозначает дьявол. В финно-угорских мифах характерной чертой сказаний является отождествление мрачного подземного мира с непознанным водным. Вакуль, в отличие от Ворсы — жаден, злобен и очень опасен. Это не просто дух реки или озера — это темное воплощение водных глубин, дьявольская сила, связанная с подводным миром, утопленниками, мрачными течениями. Его часто отождествляли с духами, которые охраняют выходы в иной мир через водные врата. Жертвы ему приносились с целью получить богатство или силу, но его благосклонность была мимолетной. В отличие от Ворсы, он никогда не был справедливым. Понимаете?
— Не очень, — за нас всех ответил Андрей, барабаня пальцами по своему колену.
— За искажением символа следует искажение хозяина этого места. То, что изначально было местом почитания одного, заменяется на другого, более мрачного, более непредсказуемого, более злобного. Однако… более понятного и дающего реальные блага. Если с Ворсой все предельно просто: бери столько, сколько необходимо и приноси дары в знак уважения. То с Вакулем история иная: он даёт за жертвы. Жертва — не дань уважения, а плата за помощь. В этом случае понятны и ловушки, установленные по границе святилища — не допустить внутрь волков — верных помощников Ворсы.
От её слов повеяло холодом, словно внезапный сквозняк пробежал по комнате. Я вздрогнула, пролив несколько капель кофе на джинсы. Андрей быстро заметил это движение, посмотрел на мои дрожащие руки и, не говоря ни слова, мягко забрал кружку у меня. Его пальцы на мгновение коснулись моих
— Опять же, — после короткой паузы продолжила Механошина, — то, что символ нарисован, а не выбит показывает, что изменения начали происходить не так давно. По верованиям нельзя просто сбить знак с камня, место должно привыкнуть к новому хозяину, подчиниться ему, стать его домом навсегда. Поэтому я думаю, что все это произошло не раньше, чем лет 50 назад. Видите, — она приблизила изображение символа на экране, и теперь можно было разглядеть каждую неровную линию и трещину, покрытую слоем жуткой краски. Эта краска, темно-багровая с едва заметным блеском, покрывала камень, впитывалась в его поры, делая рисунок почти частью его текстуры. — Состав краски, судя по всему, устойчив к воде, ее не смывают дожди или снег, но, как и всё остальное, она подвержена времени. Со временем вещество тускнеет, теряет силу, и тогда его обновляют. Кто-то целенаправленно следит за этим местом, за его состоянием.
— Да, — кивнула я головой, — краска…. Она….. мерзкая. Липкая и вонючая. Запах смерти, крови, очень отвратительный, если честно.
— Тут я вам не помощница, — покачала головой женщина, — я не химическая лаборатория, да и даже будь она у меня под рукой, нужны образцы. Впрочем, на самом деле это не так уж и важно — из чего. Важнее, для чего. Если запах такой как вы описали — он привлекает волков. Они сами бегут на его запах и…. попадают в ловушки. Этим тот, кто нанес это безобразие решает сразу две задачи: ритуально лишает Ворсу его силы — волков, и приносит своеобразную кровавую жертву Вакулю.
— Не может это вызвать… бешенство у волков? — осторожно спросил Андрей.
— Без понятия. Попробуйте взять образцы вещества, возможно там что-то есть. А еще лучше — поставьте в известность главу поселения. Но думаю, это только совпадение. Прошлый год был не самый лучший, зимой еды мало, вот волки и вышли к людям. Однако, — Юлия подняла палец, — тот, кто правит там ритуалы так может не думать, и воспринимать нападения волков, как знак, правда не знаю чего…. Важно понимать, что в таких местах, особенно в глубинке, где сохранились древние верования и традиции, всё это воспринимается всерьёз. Ритуалы, духи — для местных это не метафора или сказка, это часть их жизни. Если вы попытаетесь навязать своё рациональное объяснение или вмешаться в их обычаи без должного уважения, вы рискуете наткнуться на сильное сопротивление. Я антрополог, а не психолог, но даже мне понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет.