То, что происходило дальше даже сексом назвать было сложно, скорее это была настоящая битва. Он брал меня сильно, грубо, не сдерживаясь, я в ответ в кровь исполосовала его спину, давая выход своим страхам и ярости. А потом закричала от затопившего удовольствия и боли. Роман поймал мои губы в новый поцелуй, жадный и жёсткий, заглушая мой голос, словно пытался затушить мои эмоции своим собственным дыханием. Он зарычал в ответ, его низкий голос вибрировал у меня в груди, и я почувствовала, как его тело содрогается одновременно с моим, когда напряжение достигло своего пика.
Мы лежали рядом, тяжело дыша и глядя в белый потолок, где свили свои паутинки пара толстых пауков. У меня не осталось сил не то, чтобы пошевелиться, а даже говорить или думать — глаза тяжело закрывались. То, что произошло никак нельзя было назвать актом любви, скорее уж актом настоящей, первородной ненависти.
Баринов пошевелился, я услышала, как выругался тихим шёпотом, возможно увидев, что осталось от его одежды, а возможно поняв, что вся его спина похожа на изрезанную доску. Думать о том, как выгляжу я, даже не хотелось.
— Айка, — он мягко поцеловал меня в губы, — пойдем, помогу дойти до душа.
— Иди, — ответила я равнодушно, — я после тебя.
— Не оставляй меня одного…. — тихо попросил он, однако никаких чувств у меня эта просьба не вызвала. Я подчинилась скорее механически, не в силах сейчас объяснять своего отказа.
Я просто сходила в душ, но вышла раньше него, не говоря ни слова. Быстра нашла в шкафу новую одежду, а старую, разодранную, даже не разбирая, выбросила в мусорное ведро.
— Айка, — он вышел, одетый в запасную, домашнюю одежду, и подошел ко мне, обнял настолько сильно, что кажется хотел задушить в объятьях.
— Уходи, Рома, — тихо ответила я, опираясь руками на стол.
— Что? — он, казалось, ушам своим не поверил.
— Уходи, пожалуйста. Или уйду я, — у меня не осталось на него чувств. Вообще никаких. — Ты получил, что хотел, теперь уходи.
— Айна… ты тоже хотела этого… ты не готова на разрыв, я знаю это, — он говорил это быстро, стараясь быть спокойным и не отпуская меня от себя. — Если хочешь, я отправлю эту женщину в Москву, пусть там живет.
— Мне все равно, — я ведь даже не лгала. То, что произошло сегодня, внезапно освободило меня от эмоциональной власти Романа. Я вдруг поняла, что разрыв отношений произошел не три недели назад, а сегодня, сейчас, когда мы готовы были разорвать друг друга в клочья.
— Айна….
— Роман Владимирович, хватит. Достаточно. Я очень устала и хочу спать….
— Я тоже устал, — он уткнулся лицом в мою шею. — Давай просто поспим, Айка, а все решения примем завтра….
— Нет. Я сказала: или уходишь ты или ухожу я. Нет никаких мы, Рома. И никогда не было. Посмотри правде в глаза, наконец. Сколько женщин ты сменил за свою жизнь? Я — одна из десятков, если не сотен. Да и ты для меня всего лишь эпизод. Так давай закончим его раз и навсегда.
— Нет, Айна, — голос его резко стал холодным. — Это ты кое-чего не понимаешь. Я не отпустил тебя и не собираюсь этого делать. То, что произошло сейчас показывает — ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. И так будет и дальше.
— А что если нет, Рома? Что если не будет? Ты будешь продолжать вламываться ко мне домой и брать силой, если я не захочу тебя? — я вырвалась из его рук и отскочила на несколько шагов.
— Ты хочешь довести до этого? — хрипло, с явной угрозой, спросил он.
— Ты ненормальный…. — мне казалось, что я сплю. — Хочешь секса? Хорошо. Тогда я установлю ценник, ты будешь приходить, трахать меня и оставлять то, что мне нужно. Этого ждешь? С учетом того, что мне на тебя уже плевать, дорогой, пятнадцать-двадцать минут неудобства я как-нибудь перетерплю. Надеюсь, через пару-тройку раз тебя тошнить от такого будет!
Он дернулся как от удара, лицо перекосило от ярости.
— Значит так, да, Айна? — прищурив глаза он зло смотрел на меня. — Хорошо. Давай сыграем в эту игру, девочка. Хочешь избавиться от меня, договорились. Только кто ты без меня, Айна? Давай, проверим, чего ты без меня стоишь! Только помни, когда придешь сдаваться — заплатить тебе придется по полной программе. И пощады не жди. Раз ты, малолетка, решила поиграть по-взрослому, то и отвечать будешь по-взрослому, девочка моя.
Я вздрогнула, чувствуя, как холодею уже от страха. В глазах Баринова шуток не было — он готовился раздавить меня. Но глаз не опустила, понимая, что, если покажу хоть каплю слабости, он уничтожит меня здесь и сейчас.
Внезапно он шагнул ко мне и поцеловал. Грубо, собственнически. Больно.
— А я подожду, Айна, — хрипло прошептал он, — я умею ждать.
А после, резко развернулся и вышел, гулко ударив входными дверями.
Май
Меня мучали кошмары. Они были черными, как лапы елей, свисающих над головой, и тяжёлыми, как дорожная глина, к которой я прилипала с каждым шагом. Я бежала среди безмолвного, глухого леса, но ощущение тревоги сдавливало грудь. Каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в холодной земле, как будто сам лес пытался меня удержать, не отпуская.