Едва я устроилась поудобнее, как прямо в воздухе на расстоянии в несколько шагов перед нами с шипением гаснущего костра появилась руна. Это походило на то, как если бы кто-то невидимый несколькими взмахами меча нанес раны, из которых вместо крови плеснули языки пламени. Ярко вспыхнув, руна искрами осыпалась лошадям под ноги. Данте лишь головой мотнул и фыркнул, а вот конь Арандиля, заартачившись, шарахнулся в сторону.
– Это плохо, дружище? – ильв, успокоив лошадь, повернулся к Анделару.
– Я бы сказал, это вопиющая наглость! Ренни, я должен идти. Немедленно. Арандиль, постарайся оттянуть разговор с отцом до моего возвращения.
Ильв кивнул, а Темный еще долго смотрел мне в глаза, но так ничего не сказал. Его доспех потек вязкой черной субстанцией, закрывая все бреши. Данте взвился на дыбы и стрелой рванул на восток. Грива и хвост ренгара вспыхнули огнем, который охватил фигуру всадника. А потом оба разом исчезли, оставив на память облачко гаснущих в воздухе искорок.
– Как он это делает? Не перестаю удивляться… – ильв, поправил рукав, прикрывая браслет невесты. – Теперь понимаешь, почему меня к нему тянет?
Я предпочла промолчать, но наш одновременный вздох вызвал у обоих одновременный же смешок.
Несмотря на кажущуюся близость леса, обширные просторы Золотой Песни мы преодолели только к вечеру. На привал не останавливались, решив, что будем отдыхать в Ривердолле. Чем ближе подъезжали к владениям дома Золотого Листа, тем больше Арандиль нервничал, то и дело поправляя браслет и натягивая на него рукав туники.
– Что-то не так? – не выдержала я, устав от его ерзанья.
– Ренни, будет лучше, если никто не узнает, что я его ношу. Мне не стоит лишний раз злить отца…
– Особенно когда планируешь обратиться к нему с просьбой?
– В точку!
На всей равнине в изобилии рос халос, растение, похожее на колос пшеницы. Среди его зарослей гнездились множество птиц, находя пищу и убежище, и все они радостно чирикали не переставая. А благодаря желтым маковкам, казалось, что поля золотятся. Я заподозрила, что из-за этого равнину и назвали Золотой Песней, а Арандиль подтвердил эту догадку.
Сняла с головы венок, который успела сплести по дороге, и безжалостно распотрошила, обломав все колоски. Поясок для моей рубашки был сплетен из цветных шерстяных ниток, выдернула красную нить из украшавшей его конец кисточки, и переплела незамысловатым узором, скрепив концы подвижной петелькой. Чтобы не развязывая можно было продеть руку. Получился простенький браслет, напоминающий циновку.
– Вот – надень сверху. Не бог весть что, зато браслета невесты не будет видно, а ты прекратишь дергаться, как юродивый.
Ильв фыркнул, но покрутив мою поделку в руках, надел:
– Хороший у тебя оберег получился!
– Оберег? – запоздало удивилась я.
Но ильв не ответил, потому что в этот момент из лесу выехал отряд светловолосых воинов на тонконогих белых и необычной нежно-золотой масти лошадях. Рядом с ними наособицу скакал брюнет в красных одеждах, горделиво восседая на вороном в загаре коне.
– А этот хасср, что здесь забыл? – поинтересовался недовольно Арандиль.
– Кто? – насторожилась я. – Что за хасср?
– Вон тот, темноволосый – это Тервиэль, Ренни. Чтобы было понятно, Тервиэль – это моя Анаретт, только с яй… Кхм! В общем, такой же неприятный тип.
За оставшееся до встречи с ильвийским отрядом время, Арандиль поведал мне о необычных традициях наследования у ильвов.
Оказывается, правитель Дома, кроме жены, имеет еще и наложниц, от которых у него рождаются дети. И если девочкам ничего особенного не грозит, кроме замужества, то мальчики с рождения соревнуются между собой в магии и боевых искусствах. Раз в три года проводятся официальные турниры, на которых сыновья подтверждают, кто чего достоин. Не возбраняется устраивать промежуточные дуэли, когда вздумается, и победа в них так же засчитывается.
– Сейчас я – Первый Клинок дома Золотого Листа, но Тервиэль не оставляет надежд занять мое место. Мы никогда не ладили ни с ним, ни с его матерью. Оба всегда играют нечестно, пользуясь тем, что я никогда не жалуюсь отцу. Надоел до жути! Если Тэр узнает про браслет невесты, останется только его убить.
Тервиэль тем временем вырвался вперед и подскакал к нам, лихо осадив коня. Он и правда походил на Арандиля почти так же сильно, как и мы с Анаретт. Даже его лицо портило столь же надменное выражение. Я мгновенно прониклась неприязнью к этому ильву. Чувствовалось в нем что-то жестокое и порочное. Что-то, что заставило отвести взгляд. Тервиэль же, напротив, рассматривал меня, точно заморскую зверушку.
– Диль, братишка! – раздался его насмешливый голос, в котором сквозила прохладца. – Никак тебе надоело прятаться, и ты, наконец, решил посетить родные пенаты, чтобы сойтись со мной в дуэльном круге?
– Угу. Я тоже рад тебя видеть, Тер. Смотрю, опять прогуливаешь уроки?
При этих словах губы темноволосого ильва недовольно дрогнули.
