Дориан Скотос — Тёмный. И хотя он абсолютное, безжалостное зло — и представляет прямую угрозу жизни Габриэлле, как не прискорбно она влюблена в него. Габриэлла знала, что все слишком хорошо складывается, чтобы быть правдой. То, как при каждом его прикосновении электрические импульсы зажигали каждую клеточку ее тела, то, как от простого взгляда его льдисто-голубых глаз она теряла всякое самообладание и срывала с себя одежду, пылая от страсти, то, как его сексуальная полуулыбка сломала неразрушимые стены вокруг ее сердца… Дориан был неповторимым во всех смыслах этого слова. Она проигнорировала внутренний голос, предупреждающий об опасности ради плотских удовольствий и толики спокойствия в своей сумбурной жизни. Она посчитала, что кем бы он ни был, она сможет ему помочь. Возможно, даже сможет изменить его. Но теперь, когда доказательство настоящей сущности Дориана и цели его приезда лежало у нее перед глазами, Габриэлла больше не могла отрицать неизбежного. И ее решение открыть правду может уничтожить не только ее сердце…
Оцепенение.
Предел мечтаний — стать бесчувственным истуканом, иначе мое состояние в настоящий момент назвать трудно. Поскольку все сразу обрушилось на меня: Боль. Предательство. Горе. Отчаяние. Переживания каждое, из которых для меня были просто непереносимы. Которых я так стремилась избежать.
Я смотрю на фотографию, зажатую в ладони, и внезапно ощущаю ее как раскаленный уголь в своей руке. Она жжет, выжигая кожу моей ладони. В моей руке заключено все, что мне так дорого. Мои биологические родители и приемные. И он.
Дориан.
Я осознаю каково это. Я понимаю — это и есть истинная реальность. Мое прошлое. Подарок судьбы. Мое будущее. То во что я верила, как последняя идиотка, игнорировавшая все, потому, что моя прекрасная иллюзия была куда привлекательнее моей трагической действительности.
В кое-то веки мне перепало немного счастья. Восторга. Даже несмотря на то, что я узнала, кем являюсь на самом деле, осознавая, что я непонятный гибрид света и тьмы, все равно я была счастлива.
Даже при том, что сверхъестественный убийца жаждал моей крови, я все равно была счастлива, из-за Дориана. Он помог ощутить себя целой. Новой усовершенствованной Габс. Девушкой, стремившейся стать лучше. Ради него.
Чтоб его.
На автопилоте я убираю фотографию в кошелек. Затем также машинально одеваюсь. Правую руку в рукав. Левую руку в рукав. Ворот трикотажной блузы через голову. Сунуть ноги в джинсы. Сунуть ноги в обувь. Почти готово. Все тоже оцепенение.
— Габи? — беспокоиться моя мама, как только я появляюсь в гостиной. Я замираю внимательно на нее глядя, с отсутствующим выражением лица.
— Дорогая, куда ты собралась? У тебя все в порядке?
Я смотрю на своих приемных родителей, милую пару, удочерившую меня и заботившуюся обо мне как о собственном ребенке, когда я даже близко не была им своей.
Я даже ни человек. Ни они дали мне жизнь. Не взирая на зло, проистекавшее во мне, они все-таки надеялись, что я буду похожа на них. Они надеялись, что я могу быть хорошей.
Охренеть. Какая хорошая.
Я молча вынимаю фотографию из сумочки и показываю ее им. Что я могла еще сказать?
Я тут нашла ваше фото с моими родителями. И между прочим я сплю с тем парнем, что на фото, и знаете, он совсем не изменился. Так и остался двадцатилетним. Велика важность.
— Где ты это взяла? — спрашивает Крис, хотя его тон больше напоминает допрос.
— Не знаю, — слышу я собственный ответ. — Полагаю она находилась в дневнике Натали. Я просто нашла ее.
— О Боже, — звучит хриплое сопрано Донны. — Это же мы с твоими родителями Натальей и Александром.
— А он? — Спрашиваю я, тыкая пальцев в его невообразимо прекрасное лицо. Темные волосы, небесно-голубые глаза, и та сексуальная улыбка, способная меня заставить позабыть собственное имя. Он.
— Он? Это, ах, — Дона запинается, пытаясь проглотить вставший в горле ком. — Он являлся другом твоего отца, и партнером.
Встретившись со взглядом ее бледно-голубых глаз, я медленно киваю, давая понять, что больше пояснений не требуется.
— Дориан.
Крис с Доной одновременно вскинули брови. Сперва от изумления, затем от ужаса осознания.
— Он здесь? — пискнула едва слышно Дона. — О, Боже, нет. Нет. Нет!
— Черт побери! — выкрикивает Крис. — Как черт побери это могло произойти? Откуда ты его знаешь?
Грудь Доны сокрушает рыдание от того, что она поняла.
— О, пожалуйста, нет! Пожалуйста, Габриэлла! Не говори мне что… не говори мне, что это он! Не говори мне, что он — тот самый!
Она догадывалась. В течение нескольких месяцев она считывала его в моей ауре. Она знала, что я с кем-то встречаюсь и что-то изменилось во мне. Она знала, что я влюбилась. Она просто не могла предположить, что я могла связаться с олицетворением всего самого недостойного и безнравственного что только может быть в их мире.
С ним.
Я ничего не могла сказать. Да, и что тут скажешь. Признать, что я любила Дориана, только сыпать соль на рану. Их и мою.
— Мне нужно идти, — бормочу я. Я начинаю разворачиваться к двери и замираю. Фотография, она мне нужна. — Можно мне это, обратно?
— Куда ты собралась? — задает Крис вопрос. Больше похожий на допрос. С пристрастием.
— Мне нужно идти, — повторяюсь я. — Чтобы увидеть… его. Мне нужно узнать, — я выхватываю фотографию из его рук и отправляю обратно в сумочку.
— Ты хочешь узнать? Узнать, о чем? О чем, черт побери еще тут нужно знать? — Кричит Крис.
Мое лицо пылает от гнева, пот каплями выступает на лбу. Я рефлекторно вырываюсь от него.
— Для чего он здесь? Зачем он приехал? Почему он… просто мне нужно знать
— Совершенно не нужно! Ты не покинешь этот дом, ты слышишь меня. Дориан непредсказуем!
Крис порывается ко мне, пытаясь схватить за плечи. По непонятным причинам он неожиданно отскакивает, и как-то странно отходит, пытаясь заслонить собой жену. Внезапно свет гаснет.
Все лампы в доме начинают быстро мерцать, отбрасывая жуткие тени на их перепуганные лица. Это опять произошло.
