Соммер Кат же сосредоточился на другом. Он расстелил на столе карту и стал отмечать флажками каждое новое происшествие. Со временем вырисовалась любопытная картина: больше всего возмущений было на севере и северо-востоке, там, где королевство граничило с пустынными землями. На западе и юге, ближе к лесам, было совсем спокойно, восточное побережье было менее заселено и там количество столкновений было невысоким. Значит, сделал вывод начальник городской стражи, тот, кто стоит за всеми этими разговорами, находится севернее.
В вольных землях обитали разные племена, но все они в основном уступали хольдингам и в числе, и в организованности, многие даже сохраняли родовой уклад и кочевали с места на место. Однако были и те, кого сбрасывать со счетов не стоило. Сейчас эти племена объединились под рукой местного хана Талгата. Уж не его ли интересы стояли за всеми недавними событиями?
Эта мысль сильно не понравилась Соммеру, особенно тем, что чутье при мысли о Талгате громко и радостно согласилось, а чутью своему Соммер Кат привык верить. Немного поразмыслив, старик пришел к выводу, что надо поделиться своими соображениями не только с Халой, но и с конунгом. Если его сочтут старым дуралеем, это будет грустно. Но если он сейчас промолчит, а после окажется прав, то молчание его будет сродни преступлению.
Спустя месяц от начала первых беспорядков, старый вояка добился встречи с Лидом. Конунг выслушал с должным вниманием, а не не высмеял старика, вопреки его опасениям. Вместе со сведениями, принесенными Агейром, получалась вполне завершенная картина. Недоставало только одного штриха: даже ослабленные хольдинги были для кочевников серьезным противником, а ресурсов для долгой войны у Талгата не должно было быть.
Так или иначе, Лид понял, что время на подготовку утекает неумолимо, как вода сквозь пальцы. Если война идет к ним, то встретить ее придется теми силами, что есть сейчас, не дожидаясь помощи извне. Конунг разослал по Степи приказы быть наготове всем, кто умеет носить оружие, на север выехали дозорные отряды с единственным заданием — следить, не появятся ли разведчики Талгата.
Беду все-таки не удалось предотвратить. С севера в Великую Степь ворвались орды кочевников. Никто не объявлял войны, не было обмена послами, угроз или предложений сдаться, не было ни разведчиков, отмечающих путь для войска, ни малых отрядов, разведывающих удобные стоянки для людей и лошадей. Враги пришли одной огромной волной, и для людей Лида стало полной неожиданностью, как им удалось преодолеть огромные расстояния, лишенные даже питьевой воды. Враги же вторглись на территорию королевства Хольда, сметая все на своем пути. Кочевники шли не воевать, они шли уничтожать и сжигать.
Первыми пали небольшие деревушки на границе, их просто сровняли с землей, вырезая всех жителей от мала до велика. Кое-кто успел скрыться в Степи, но за ними тут же отправили погоню. Дальше войско двинулось практически без остановок, понимая, что самое главное их преимущество — это внезапность. Они шли, как чёрная туча, не встречая сопротивления, а за ними оставалось пепелище сожжённых и разоренных пастбищ и домов. На второй день захватчики встретили первый заслон, собранный наместником Астарте: именно его дозорные первыми поняли, что происходит, и передали грозную весть дальше в столицу. Однако времени было катастрофически мало.
Северная провинция успела сформировать небольшой отряд того, чтобы сдержать неприятеля, пока собираются основные силы для обороны, но вот успеть вывезти и спасти всех мирных жителей, а тем более их припасы и имущество, было практически непосильной задачей. Небольшой заслон выиграл для наместника целые сутки, но живым не вернулся никто, и кочевое воинство продолжило свой путь на юг.
К моменту, когда враг подошел к Астарте, люди ещё втягивались в город, кто-то верхом, кто-то просто бежал, спасаясь от скорой смерти. Наместник держал ворота открытыми до последнего человека, захлопнув створки перед самым носом нападающих. Однако силы были неравны, оставалось только ждать помощи и держаться, сколько будет возможность.
Кочевники с дикими криками носились вдоль городских стен, наводя ужас на мирных обитателей. Затем над войсками взметнулись стяги, украшенные изображением круглого шлема с тройным навершием из острых зубцов, гербом самого жестокого человека в северных землях. А потом на поле перед городом появился хозяин этих знамён.
Хан Талгат, человек, объединивший под своей рукой множество кочевых народов, которые даже разговаривали на разных языках, молча рассматривал хан город перед собой, только реяла по ветру выкрашенная в красный цвет длинная кисть из конского волоса, что крепилась к самому высокому из трёх зубцов его шлема. Красный — цвет войны, цвет крови. Хан явился, чтобы убивать.
