Нора коротко поясняла Мэри, кто есть кто, указывая взглядом то на одного, то на другого. Мэри запоминала лица, ухмылки, смех. Она впитывала все сведения об этих людях, откладывая их в памяти, чтобы позже снова вернуться к их образам. Мэри пьянила царившая в баре грубоватая атмосфера, запах пива и сигаретного дыма, разгоряченных мужских тел и резких духов.
По телевизору, установленному на кронштейне в углу над баром, передавали бейсбольный матч с участием «Храбрецов». Посетители с энтузиазмом болели за любимую команду.
Из динамиков, перекрывая дружные восторженные вопли болельщиков, Алан Джексон орал свою песню «Не тряси музыкальный автомат». Полдюжины пар двигались под нее на небольшой танцплощадке, крутясь и подпрыгивая, изо всех сил пытаясь потрясти друг друга, – старый как мир ритуал хаживания.
В дальнем конце зала толпа собралась вокруг теннисного стола. Там же мигали разноцветными лампочками игральные автоматы и раздавался звонкий стук бильярдных шаров.
– Они начинают мышиные бега! – с горящим от возбуждения лицом завопила Нора. – Пошли!
Приятельницы стремительно пересекли зал, и Мэри втиснулась между двумя ковбоями, чтобы лучше видеть забавное и захватывающее зрелище. Заключение пари было в самом разгаре, и участниц забега подняли высоко вверх, чтобы представить их болельщикам. Несомненным фаворитом была мышь по имени Пинк Флойд. Мэри поставила доллар на Мышь Войны и вместе со всеми завопила во всю глотку, как только открылись крошечные дверцы загончиков, и «рысаки» начали свой безумный бег к финишу, на котором их ожидали призы в виде кусочков арахисового масла и засохшего сыра.
Победу одержала Мышь Войны, на нос обошедшая Годзиллу. Пинк Флойд, перескочив через загородку, стремительно бросилась на свободу, чудом увернувшись от тяжелых башмаков своих разочарованных почитателей, и скрылась где-то между стоявшими вдоль стены игральными автоматами.
Получив свой законный выигрыш, Мэри вернулась к столику, на который как раз подали заказанный ею ужин. Нора по пути подхватила какого-то ковбоя и поволокла его на танцплощадку отплясывать под взревевшую из динамиков песню Хола Кетчума «Сердца загрохочут».
Гамбургер был божествен. Мэри впилась в него всеми зубами, закрыла глаза и блаженно застонала. Полфунта первоклассной монтанской говядины на пышной теплой белой булке. Мэри едва смогла обхватить этот гигантский сандвич двумя руками. Расплавленный душистый сыр тут же выдавился с краев и потек у нее между пальцев.
– В жизни не видел, чтобы женщина ела столько, сколько ты, Мэри Ли. И как только тебе удается сохранять при этом чудную фигурку?
Уилл проскользнул за спиной Мэри в ее кабинку и водрузил на стол бутылку «Курса» с длинным горлышком. Судя по его виду, то была далеко не первая бутылка. Глаза Уилла ярко блестели. На липе застыла неизменная кривая усмешка. Прядь темных волос упала на лоб. Уилл подхватил с тарелки Мэри гигантский кружок лука и откусил, блеснув ровными, безупречно белоснежными зубами.
– Все, что надо, я сброшу.
– А Джей Ди тоже будет «сбрасывать» вместе с тобой? – лукаво поинтересовался Уилл.
– Джентльмены не задают подобных вопросов, – не моргнув глазом, парировала Мэри.
Уилл посмотрел на нее искоса и, повернувшись, оглядел зал:
– Здесь джентльмены не водятся. На мили вокруг. Здесь собрались одни сборщики навоза, ловящие момент удачи или возможности удрать.
– Вчера вечером я познакомилась с твоей женой, – сообщила Мэри, окуная гамбургер в миску с кетчупом.
Она жевала, не сводя глаз с Уилла, пытаясь определить его реакцию и угадать, что за тяжесть лежит у него на сердце.
Люси посмеялась бы над ней за это.
Усмешка Уилла стала жесткой и сердитой. Он положил кольцо лука на тарелку.
– О, в самом деле? Танцевала ли она, как в добрые старые времена, с богатенькими парнями?
– По правде говоря, она чувствовала себя там не в своей тарелке, – заметила Мэри. – Мне показалось, что Саманта слишком хороша для того, чтобы вращаться в этой дурацкой толпе.
– Ага, да ты не видела ее «вращающейся» со мной!
– Так, может быть, ты просто слишком занят, чтобы заметить, что между женщиной и мужчиной существуют отношения, связанные не только парой Х-хромосом. Я дам тебе ключ к разгадке, Уилл: неверность – не та черта характера, которую женщины приветствуют в своих мужьях.
Уилл попытался подыскать язвительный ответ, но в голове что-то заклинило. Он принялся ковырять этикетку на пустой уже пивной бутылке. Он – псих, он – обманщик, потерянный, свихнувшийся тип с закидонами. Сам же говорил себе, что хочет разорвать этот брак, и даже уже успел накуролесить для этого. Уилл не знал, как из всего этого выбраться.
Он оттолкнул Саманту! Теперь она сама направляется в сети так скоро свалившейся ей на голову благополучной жизни. Разве он может надеяться на то, чтобы ее вернуть? С какой стати Саманте возвращаться к прежней жизни? К чему ей возвращаться? Проклятие! В будущем и у него будет блестящая жизнь, и он никогда не задумается о том, что оставил в прошлом.
