Темный рассвет полностью

Мия взглянула на темный берег, на сидевших у пруда спутников. Теперь, когда радость от встречи с Эшлин и изумление от встречи с Триком поубавились, она вновь ощутила тягу к этому месту, пульсирующую под ее кожей. Черную, дурманящую злобу, исходившую от черного пруда. Опустив взгляд на ноги, Мия увидела, что ее тень тянется к нему, несмотря на свет фонарика. И поняла, что хочет присоединиться.

– Больше никаких загадок, Трик. Объясни мне раз и навсегда, что здесь происходит.

– ТЕБЯ ЭТО НЕ ОБРАДУЕТ.

– Да говори уже, мать твою!

Бескровные губы Трика изогнулись в намеке на улыбку.

– У ТЕБЯ ПО-ПРЕЖНЕМУ СТРАННЫЕ СПОСОБЫ ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ, БЛЕДНАЯ ДОЧЬ.

Сердце Мии заныло от этих слов, развеявших остатки сомнений, что этот призрак – ее старый друг. Она вспомнила время, проведенное вместе, принесенные друг другу клятвы, ощущения от его прикосновений…

– Пожалуйста, – прошептала она.

Безочажный юноша вдохнул поглубже, как перед длинной речью. Воздух вокруг них будто притих, шепчущие каменные лица и извивающиеся каменные руки наконец-то застыли. Его дреды покачивались, как сонные гадюки, потрепанный подол мантии плясал на ветру, который дул только на него.

– Я ОЩУТИЛ НОЖ, – Трик глянул на Эшлин. – КОГДА ОНА ВОНЗИЛА ЕГО В МОЮ ГРУДЬ. ОЩУТИЛ ВЕТЕР, КОГДА ОНА СТОЛКНУЛА МЕНЯ С НЕБЕСНОГО АЛТАРЯ В ЧЕРНОТУ ПОД ТИХОЙ ГОРОЙ. НО Я НЕ ОЩУТИЛ, КАК ПРИЗЕМЛИЛСЯ.

Мия вздрогнула, когда Эшлин взяла ее за руку. Осознала, что из-за морозного воздуха не чувствует пальцев. Казалось, будто весь мир затаил дыхание.

– Я ОЧНУЛСЯ В МЕСТЕ БЕЗ КРАСОК, – продолжил Трик. – НО ВДАЛЕКЕ МЕЛЬКАЛ ОГОНЬ. ОЧАГ. Я ЗНАЛ, ЧТО ТАМ Я БУДУ В БЕЗОПАСНОСТИ. ЧУВСТВОВАЛ ЕГО ТЕПЛО, СЛОВНО РУКУ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ НА СВОЕЙ КОЖЕ. – Призрак покачал головой. – НО СДЕЛАВ К НЕМУ ПЕРВЫЙ ШАГ, УСЛЫШАЛ ГОЛОС ПОЗАДИ, РАЗДАВАВШИЙСЯ БУДТО ИЗДАЛЕКА.

– Что он сказал? – прошептала Мия.

– МНОГИЕ БЫЛИ ОДНИМ. И СТАНУТ СНОВА; ОДИН ПОД ТРЕМЯ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬ ЧЕТВЕРЫХ, ОСВОБОДИ ПЕРВОЕ, ОСЛЕПИ ВТОРОЕ И ТРЕТЬЕ.

О Мать, чернейшая Мать, кем же я стала?

Желудок Мии скрутило при воспоминании о книге, которую дал ей летописец Элиус во время обучения в Красной Церкви. Она попросила у старика какой-нибудь учебник по даркинам, а он вернулся с потрепанным дневником в кожаном переплете.

– Дневник Клео, – сказала она. – В нем были похожие слова.

– НЕТ, – мертвый юноша покачал головой. – ЭТИ СЛОВА ПРИНАДЛЕЖАТ НАЕ. ОНА ПЕЛА МНЕ ИХ В ТЕМНОТЕ, МУЗЫКА ЕЕ ОБЕЩАНИЙ ПОГЛОЩАЛА СВЕТ КРОШЕЧНОГО ОЧАГА И ВСЕ ЖЕЛАНИЕ СЕСТЬ У НЕГО. КОГДА ЕЕ КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПОДОШЛА К КОНЦУ, МАТЬ ПОКАЗАЛА МНЕ ПУТЬ СКВОЗЬ ТЬМУ МЕЖДУ ЗВЕЗД. И ЧЕРЕЗ ХОЛОД СТОЛЬ ЯРОСТНЫЙ, ЧТО ОН ЖАЛИЛ, ЧЕРЕЗ ЧЕРНОТУ СТОЛЬ КРОМЕШНУЮ, ЧТО ОНА ПРОГЛОТИЛА МЕНЯ ЦЕЛИКОМ, Я ПРОГРЫЗ СЕБЕ ПУТЬ ОБРАТНО.

Трик задрал рукава мантии, и Мия увидела, что его руки и предплечья залиты чернотой, словно он опустил их по самые локти в чернила.

– И СТАЛ.

– Кем стал?

– ЕЕ ДАРОМ ТЕБЕ, – ответил он. – ЕЕ ПРОВОДНИКОМ.

Мия просто недоуменно покачала головой.

– ТЫ ПОТЕРЯЛАСЬ. ВСЕ ТАК, КАК Я ГОВОРИЛ. ТВОЕ ВОЗМЕЗДИЕ КАК СОЛНЦА, МИЯ. ОНО СЛУЖИТ ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОСЛЕПЛЯТЬ ТЕБЯ.

Она сглотнула и закончила фразу, которую он сказал ей в некрополе Галанте:

– Найди Корону Луны.

– …Корону Луны? – ахнула Эшлин.

Услышав странные нотки в ее голосе, Мия обернулась.

– Это тебе о чем-то говорит?

Эшлин смотрела на Трика. Смотрела с таким же скепсисом, который чувствовала и Мия.

– …Эш?

Та моргнула, поворачиваясь к Мие.

– Карта. Та, за которой меня послал Дуомо.