Темный рассвет полностью

Скалы вокруг нее искажались, тени корчились, в нишах и расщелинах играл свет. Казалось, будто ее обступали кричащие лица и цепкие когти. Тьма углубилась, бездонная и безупречная. Мия зажмурилась и осознала, что уже ничего не чувствует – ни земли под ногами, ни пульса в жилах, ни ветра в волосах. Сияние последнего солнца казалось тусклым, как свеча вдалеке, но небо под ее ногами оставалось светлым.

«Ты не моя дочь».

«Только ее тень».

«Героем ты точно никогда не станешь, девочка».

«Девушка со своей историей».

«Все, что я слышу, Царетворец, это ложь из уст убийцы».

«Я хочу, чтобы ты исчез, слышишь?!»

«Я убила бы сами небеса ради тебя…»

Тени тянулись к ней, расстилаясь в ничто, которым она стала. Мия посмотрела на свою тень, увидела, что та черная, как смола, как клей, и заливает ее пальцы, как тающий свечной воск. Учуяла слабый запах дыма и пыли, аромат пустых могил. Что-то хрустело под ее ногами – сухое и ломкое, как ветки. Острое, как крики в ее голове.

– О, Богиня, – выдохнула Мия.

Мрачность столь идеальная, что она не могла представить ничего до, после или в промежутке. Ни света. Ни звука. Ни тепла. Ни надежды. На ее глаза накатились слезы.

– О, Богиня… я чувствую ее.

Мия подавила все это в себе. Страх. Горе. Боль от потери. Теперь она была так близко, что могла ощутить это на вкус. Протянуть дрожащую руку и коснуться. Вырвать из клетки сломанных ребер и сделать своим. Ее право по рождению. Ее наследие. Ее кровь и отмщение. Ее клятва единственному, кто у нее остался.

Брат.

– Я… плохо плаваю.

– Зато я хорошо, – Мия снова сжала его руки. – И я не позволю тебе утонуть.

Скалы вокруг нее стали раздробленными, пронизанными темными трещинами и кишащими тенями. На неровной земле и в крошащемся камне виднелись робкие следы цивилизации – смутный кирпичный узор здесь, кусок сломанной статуи там. На уходившей вниз земле Мия разглядела остатки плитки – словно когда-то это была дорога, которую с невыразимой яростью вдавили в потрескавшуюся землю.

Осталось совсем немного. То же притяжение, которое она испытывала в присутствии Фуриана, Кассия и отца, ныне усилилось в десятки, сотни, тысячи раз. Черная гравитация. Бездонное течение, бурлящее под тонкой, как бумага, кожей реальности. Грань между этим миром и другим казался тонким и размытым. По другую сторону ее ждало что-то более грандиозное и ужасное. Что-то близкое к…

Дому.

Когда она впервые услышала о Короне Луны, Мия представляла что-то внушающее благоговение. Роскошное. Возможно, золотую крепость, мерцающую на вершине высочайшей горы. Серебряный шпиль, увенчанный венком из звездного света. Но перед ней предстала разруха. Запустение. Теперь Мия знала, что направляется к гигантскому кратеру, возникшему от удара, который поразил всю землю, оставив лишь разбитые воспоминания. К некогда процветавшей империи, от которой почти не осталось следа. Ее легенды, мифы, магика, песни и народ – все исчезло в мгновение ока. Катаклизм преломил саму землю, оставив ее навеки разрушенной.

Мия спускалась по склону вниз. Вглубь. В ее волосах свернулся ветер. В ушах звучал шепот. Головокружение усиливалось. Она определенно слышала женский голос, различимый среди несвязного, призрачного лепета. И сквозь борозды впадин и разрушенные ущелья, с пылью на коже и сталью в глазах, Мия наконец шагнула в центр ашкахского кратера и увидела ее во всей надломленной красе.

Корону Луны.

Девушка чуть не улыбнулась от этого зрелища. Окончательный ответ на загадку ее существования. Последнее открытие в истории, написанной чернилами и кровью при свете заката и рассвета. В конце концов, после всех тех убийств, всех тех миль, все оказалось так просто. Она мысленно представила вид сверху на город Годсгрейв – Правую и Левую Руки, Низы, высокие окостеневшие Ребра. Раздробленные острова, между которых вырисовывались узором каналы, – все это было великаном, лежавшим на спине. С одной недостающей деталью.

И вот она.

Не золотая крепость и не серебряный шпиль.

– Ну конечно, – прошептала Мия.

Череп.

Гигантский, невероятный череп.

– Корона Луны, – выдохнула Мия.