— Ну же, Мила. Я знаю, что ты здесь, — говорит он таким низким голосом, что это производит на меня дурное впечатление. — Я собираюсь найти тебя, и когда это сделаю, то собираюсь вытрахать из тебя это отношение.
Боже милостивый. Моя киска трепещет, и я сжимаю бедра, внезапно почувствовав такой сильный голод по нему.
Что, черт возьми, со мной не так? Я полагаю, что когда секс хорош, женщина готова игнорировать все красные флажки, даже если они развеваются прямо у нее перед носом.
Я иду на звук его шагов, и когда он начинает идти в противоположном направлении, я не могу удержаться и снова выглядываю из-за дерева, только на этот раз все останавливается. Ник, не потрудившись одеться, помчался за мной, и все, что я вижу, — это этого мужчину-зверя, его идеальную задницу и точеную спину, смотрящую на меня в ответ. На нем нет ничего, кроме пары расстегнутых ботинок, он прикрывает рукой свои причиндалы, и, черт возьми, выглядит великолепно.
Голод усиливается, и я слежу за каждым его шагом, чертовски сосредоточенная на том, как двигается его мускулистая спина. Он просто божественен. Неудивительно, что я не смогла устоять перед ним. Он — абсолютное воплощение совершенства.
Какого черта я убегаю от всего этого? Не то чтобы у меня была лучшая жизнь дома, в Нью-Йорке. Я была на грани депрессии. Я ненавижу свою работу, ненавижу свою квартиру, и что еще хуже, в моей жизни нет ни одного человека, которого я могла бы назвать другом. И все же, вот Ник, предлагающий мне все, чего когда-либо хотела, а я буквально убегаю от этого. Конечно, он поступил самым дерьмовым образом, за что и будет наказан. Но почему я должна наказывать себя еще и за его действия? Конечно, если я собираюсь стать жертвой его схем, я должна по крайней мере что-то с этого получить, верно?
Было бы так ужасно, если бы я осталась на двенадцать месяцев? Я могла бы провести их в постели Ника, максимально используя наше совместное времяпрепровождение, прежде чем он, наконец, отправит меня домой. Конечно, это чистое безумие, но если мне суждено быть здесь, я вполне могу наслаждаться этим.
— Я найду тебя, Мила. И выслежу тебя.
Черт. Это, наверное, самая идиотская вещь, которую я когда-либо совершала.
Засовывая руки под огромную толстовку, я натягиваю ее через голову, прежде чем повесить на низко лежащую ветку, и тут же жалею об этом, чувствуя холод на коже. Но это меня не останавливает, и следующее, что помню, это то, что я позволяю спортивным штанам Ника упасть с моих бедер на заснеженную землю. Я прислоняюсь к дереву, вытаскивая ногу из ботинка и стягивая спортивные штаны, но только для того, чтобы засунуть ногу обратно в ботинок. Я делаю то же самое с другой стороны, пока не оказываюсь такой же обнаженной, как Ник, во всем, кроме ботинок.
И с этими словами я выхожу из-за дерева, сталкиваясь лицом к лицу со старым добрым Святым Ником.
— Привет, Санта-Клаус, — мурлыкаю я, наблюдая, как его взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим. — Если ты хочешь меня, тебе придется сначала поймать меня.
Его челюсть сжимается, глаза темнеют с каждой секундой, и я наблюдаю, как его член быстро оживает, и в мгновения ока он сжимает его в своем кулаке. И, черт возьми, он делает меня такой влажной.
В его глазах появляется лукавый блеск, который предупреждает меня, что я понятия не имею, во что только что вляпалась, но сейчас ему следовало бы подумать получше. Все, что он готов дать, я с радостью приму.
Затем, он резко бросается за мной, и из моего горла вырывается пронзительный визг смеха. Я разворачиваюсь и прыгаю в снег, мои тяжелые ботинки уносят меня все дальше в лес.
От того, что Ник мчится за мной, у меня колотится сердце, но я не сдаюсь. Если я ему нужна, он будет добиваться этого. Я слышу его шаги позади себя, и как только я оглядываюсь, мой ботинок зацепляется за случайный корень дерева, и я падаю в снег, мои колени ударяются о холодную землю, а лицо и сиськи в снег, оставляя мою задницу и влагалище высоко в воздухе, чтобы Ник мог заявить на меня права, как сочтет нужным.
— Мммм, детка, — рычит он, и, черт возьми, я могу только представить, как сейчас выгляжу для него. Я не могу удержаться, чтобы не оглянуться через плечо и не заметить, что он стоит прямо у меня за спиной, его грудь вздымается точно так же, как моя, когда он сжимает свой массивный член, медленно двигая кулаком вверх-вниз.
Моя киска сжимается, и я не сомневаюсь, что он видит, насколько я влажная для него.
— Трахни меня, Ник, — умоляю я его. — И тебе лучше сделать это хорошо, потому что это последнее, что ты получишь.
Он снова сжимает челюсть, что-то меняется в его темных глазах, и мгновением позже он падает на снег позади меня. Нашим обоим коленям грозит обморожение, но мне наплевать. Его свободная рука лежит на моей заднице.
— Ты разбила мое окно, — бормочет он, его ладонь медленно проводит по моей ягодице, прежде чем переместиться к центру.
Я прижимаюсь к его прикосновениям, отчаянно желая, чтобы он вошел в меня и унял боль, которую мне причинил.
— Похоже, это честная сделка, учитывая, что ты разбил мне сердце.