Трахнуть так сильно, что бы у нее задрожали колени? Черт возьми, да. Я более чем счастлив сделать это для нее. Но чего я действительно не могу дождаться, так это посмотреть, как ее губы сомкнутся вокруг моего члена, как ее язык будет двигаться вверх и вниз по всей длине, как слезы выступят в ее прелестных глазах, когда она преодолеет рвотный рефлекс, чтобы сделать это как следует. Но, черт возьми, я собираюсь кончить ей в рот.
Как будто она хотела этого так же сильно, как и я. Но это было бы эгоистично, верно? Я хочу этого не только для себя, я хочу этого для нее. Ей это явно нужно, и кто я такой, чтобы отказывать в рождественском желании? Черт возьми, я Санта-Клаус. Это буквально моя работа — дать ей то, что она хочет. И сегодня вечером это именно то, что я сделаю.
Я надеюсь, что она готова принять меня.
Мой член начинает пульсировать, и я ничего не могу с собой поделать, кроме как тянуться под стол и засовывать руку в штаны, сжимая в кулаке свою твердую длину. Мой взгляд остается прикованным к словам пожеланий Милы, когда я медленно начинаю работать сам, мой кулак двигается вверх-вниз. Я представляю, как, наконец, попробую ее на вкус, как раздвину эти сливочные бедра и накрою своим ртом ее отчаявшееся влагалище.
Черт, как она будет извиваться ради меня. Как она выгнет спину на кровати и заплачет, требуя большего. Она будет идеальной.
Мой кулак сжимается, и я работаю быстрее и усерднее, мой большой палец блуждает по кончику, заставляя бедра напрячься от отчаяния.
Черт, это хорошо. Мне нужно гораздо больше.
Мне нужно проникнуть в ее теплую киску. Мне нужно, блядь, уничтожить ее для кого-нибудь другого. Взять ее так глубоко, как она позволит. Трахать ее всю ночь напролет. Жестко. Быстро. Глубоко. Во всех гребаных позах, известных мужчине. Я хочу заставить ее вспотеть, но больше всего мне нужно заставить ее кричать.
Черт возьми, я сейчас кончу от одной мысли об этом.
Мой темп ускоряется, и, зная, что меня вот-вот позовут приступать к делу, я ускоряюсь. Я трахаю свою руку, зная, что это не имеет ничего общего с тем, как сладко было бы чувствовать, как стенки Милы содрогаются вокруг меня, но я не сдаюсь, пока, наконец, не кончаю, выпуская свою горячую порцию спермы в руку. В конце концов, я не могу испортить красный костюм.
Мое тело сотрясается, когда я заканчиваю опустошать себя, моя челюсть сжимается, когда удовлетворение проносится по телу. Но облегчение длится всего мгновение. Я хотел этого слишком долго, чтобы потребность рассеялась. Никакое количество дрочки никогда не помогало. Единственное, что когда-либо приносило облегчение, — это она, и до сих пор я никогда не прикасался к ней пальцем. Но это скоро изменится.
Приведя себя в порядок, я поправляю брюки и встаю из-за стола, хватая свой красный пиджак со спинки стула. Список рождественских пожеланий Милы сминается, когда я засовываю его в карман, и как только запахиваю куртку и застегиваю знаменитый красный костюм, раздается стук в дверь.
— Иду, — бормочу я, берусь за ручку и распахиваю дверь. В дверном проеме стоит мой отец со своим исполнительным помощником Фредериком. И нет, его помощники не эльфы. Они обычные люди, как я и Мила. Я никогда по-настоящему не понимал, откуда взялась вся эта история с эльфами, но как только слухи о маленьких помощниках Санты распространились по современному миру, они смирились с этим. Я полагаю, маленькие волшебные эльфы не так уж и притянуты за уши, учитывая оленью ферму прямо за окном моей кухни.
— Санта, — говорит Фредерик бодрым тоном и широко улыбается, отчего мне хочется выбить ему два передних зуба.
Я вздыхаю, прерывая его прежде, чем у него появляется шанс сказать то, зачем он пришел.
— Меня зовут Ник, Фред. Я не знаю, сколько раз мне нужно тебе напоминать.
На его лице появляется застенчивое выражение.
— Извините, Са… Ник. От старых привычек трудно избавиться. Не думаю, что когда-нибудь привыкну называть вас по имени. Это заставляет меня чувствовать себя так… неловко.
— Неловко? — Спрашиваю я, выгибая бровь, возвращаясь в свой кабинет и хватаясь за ремень, в то время как мой отец молча наблюдает за мной со стороны Фредерика, явно задаваясь вопросом, правильное ли он принял решение уйти на пенсию. Хотя последние два года я справлялся без ошибок, так что, думаю, у меня все в порядке.
— Да, сэр. Неловко, — говорит он, когда я киваю в сторону коридора, показывая отцу и Фредерику идти за мной. — Теперь перейдем к важным делам. Список был проверен и перепроверен. Однако в последнюю минуту в список "непослушных" было внесено несколько дополнений. Я рекомендую в последний раз взглянуть на него, прежде чем вы отправитесь в путь.