— Естественно, я была бы вежливой.
— Ты не сможешь выпить эту жидкость. Джексон, ты теперь не человек. Твое тело отвергнет ее. Ты больше не можешь делать вещи подобные этому.
— Я предполагала, что от этого мне может стать плохо, но ты ведь ел пищу прежде?
Откуда она это узнала? Люциан отвернулся от ее широко распахнутых карих глаз и плавно направился назад на кухню. Она слишком быстро обо всем узнает. Она еще не готова. Он хотел ввести ее в свой мир осторожно, медленно. Она уже и так была погружена в жестокость и смерть. Ей совершенно не было нужно, чтобы ее посвящение в карпатский образ жизни был таким печальным. Большинство их людей жило спокойной, благополучной жизнью. Джексон с такой легкостью скользила по его сознанию, подбирая случайные воспоминания, что он был не готов к этому. В его прошлом были не самые приятные вещи, ужасные вещи. Как мог кто-то из современного времени когда-либо понять, на что это походило в те ужасные времена? Враги были повсюду. Кровь, смерть и болезни окружали их. Женщин и детей убивали. Как Джексон могла понять порочность настоящего вампира, само зло, способное влиять на людей? Угрозу, которую немертвые несли такому виду, как карпатцы?
—
— Не пей кофе и не ешь человеческую еду. Ты только недавно прошла через обращение и твоему телу будет непросто избавиться от содержимого. Вместо этого, ты почувствуешь страшную боль, — он не позволит, чтобы это произошло. Было очень тяжело наблюдать, как ее мучают вещи, которые он не в силах контролировать.
Джексон посмотрела, как он ставит поднос на кухонный стол.
— А теперь расскажи мне о том, что ты не хочешь, чтобы я знала. Кем были эти мужчины, и зачем они явились сюда?
Люциан вылил содержимое кофейных чашек в раковину, и сполоснул их.
— Это так важно? Они ушли, и я сомневаюсь, что вернутся.
— Это важно, если ради меня ты поставил под угрозу свою жизнь, — поскольку он не смотрел на нее, она прикоснулась к его руке. Люциан всегда был таким прямолинейным.
Он посмотрел на ее руку, лежащую на его крупной руке. Такая изящная ручка, а сколько в ней силы. Он накрыл ее пальцы своей ладонью, прижимая ее к себе, сохраняя между ними физический контакт.
— Они люди, Джексон, а во мне течет древняя кровь. Для меня будет трудновато оказаться в положении, в котором мне будет угрожать опасность. На моей стороне знания, умения и особые способности, намного превосходящие их возможности. Нет, я никогда не окажусь в таком положении.
— Но они представляли угрозу для меня, — уверенно заявила она.
— Мы покидаем этот дом, милая. И поскольку я не хочу, чтобы принадлежащие тебе вещи потерялись в случае проникновения грабителя, пока мы отсутствуем, то перенеси все свои наиболее ценные вещи и оставь их в нашей спальне. Во время нашего отсутствия за домом присмотрит Антонио.
— Те мужчины представляли угрозу для меня, — упорно настаивала на своем она.
Он переместил руку ей на спину, и, слегка надавливая, заставил выйти из кухни.
— У нас только ночь, чтобы уехать. Мы должны найти место, которое будет надежно укрыто от солнечных лучей и которое будет легко защитить. Идея состоит в том, чтобы выманить тех, кто желает загнать нас в ловушку, и не дать этому стать достоянием гласности.
Она пошла вместе с ним. Не смотря на то, что она доставала ему только до плеча, ее шаги соответствовали его.
— Мы можем все обсудить, пока будем переносить мои вещи.
— Упорство не всегда добродетель, Джексон, — он постарался казаться суровым, но в глубине души восхищался тем, как она разбиралась во всем.
Она поддразнивающе улыбнулась ему.
— Как скажешь. Но это единственный способ узнать вещи, которые ты предпочитаешь, чтобы я не знала. Итак, они угрожали мне, и каким же образом тебе удалось превратить их в таких милых мужчин, у которых на уме одни только деньги, а не грязные делишки?
— Я взял у них кровь.
Она удивленно заморгала.
— Но я не слышала ничего. А ведь я была прямо позади тебя. Как ты смог сделать это так быстро? Они все были в разных комнатах. Ты же не можешь быть таким быстрым, а?
— Представь себе, могу, если пожертвую изяществом ради скорости. Я — древний, ангел. И для меня сделать подобную вещь довольно легко. К тому времени, когда ты начала подниматься по лестнице, я уже взял их под свой контроль. Вложить историю в ум Бартона, заставить остальных поверить во все это и хранить молчание было проще простого.
— Почему? Ты знаешь, почему они хотели моей смерти? — она как раз собирала те несколько драгоценных для нее вещей. Фотографии матери и брата. Любимое одеяло маленького Мэтью. Ее пальцы с любовью автоматически прошлись по тонкому материалу, что сообщило Люциану, что она делала это довольно часто.
Он погладил ее по волосам.
— После его смерти, это одна из тех немногих вещей, которые мгновенно тебя успокаивали.
