— Ты сражен мною, не так ли? Никто не хочет меня. Они всего лишь думают, что я сильна в своей работе, что соответствует действительности, — промолвила она без ложной скромности.
— На своей работе ты постоянно окружена мужчинами. А для карпатской женщины неприлично находиться без защиты в компании мужчин.
Теперь поднялись ее брови.
— К счастью для меня, я простая маленькая человеческая женщина, которая работает, чтобы иметь средства к существованию.
Его рука прошлась по ее волосам в небольшой ласке, потом спустилась вниз, чтобы погладить ее нежную кожу, прежде чем вновь вернуться к неприрученным светлым прядям, которые так интриговали его.
— Больше нет. Я не современный мужчина, ангел. Я свято верю в обязанности, которые поклялся исполнять. Ты моя истинная Спутница жизни, мое сердце и душа, свет в моей темноте. Я не думаю, что рысканье по округе в поисках опасности — это то, что я хочу для света в моей темноте. Поразмышляй, что это будет значить для мира, любимая, если что-нибудь приключиться с тобой. Я противостоял темноте в течение такого количества веков, что страшно сказать, но если что-то случиться с тобой, я действительно превращусь в самого настоящего монстра. Даже для охотников в моей семье будет невозможно выследить и уничтожить меня.
— Я так не думаю, Люциан. Ты забыл, что я начинаю привыкать находиться в твоем сознании. Ты не станешь монстром. Ты просто попытаешься заставить меня сделать то, что тебе хочется.
— Похоже, ты думаешь, что знаешь меня, — его голос стал тише обычного.
Джексон незамедлительно нахмурилась и сделала острожную попытку сесть, проверяя реакцию своего тела.
— В том-то и дело, Люциан. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Я даже не знаю, как оказалась здесь. Я не знаю, как позволила тебе взять под свой контроль мою жизнь. А теперь это. Я не в курсе того, что ты сделал, но точно знаю, что это не то, чего бы мне хотелось, а ты не потрудился посоветоваться со мной. Это что, пример старомодного воспитания? Привитого столетия назад? Когда маленькая женщина не имела мнения по поводу своей собственной жизни? — ее рука в защитном жесте взметнулась к горлу. Она стала не такой как прежде. Джексон чувствовала различия. Реальность прокрадывалась, хотела она того или нет.
Она находилась в постели в чем мать родила с мужчиной, которого едва знала. Он даже не был мужчиной. Он был каким-то могущественным хищником, которого она находила сексуальным. Сделав резкий вдох, девушка оттолкнулась от твердой мужской груди, хватая простыню и заворачиваясь в нее.
— Я совсем тебя не знаю. Поверить не могу, что спала с тобой.
Лицо Люциана стало более чувственным, чем когда-либо, легкая, задумчивая морщинка делала его таким привлекательным, что Джексон захотелось объявить его вне закона здесь же, на месте.
— Разве современные женщины не спят со своими мужьями?
— Мы не женаты. Я не выходила за тебя замуж. Я бы знала, если бы сделала это. Но этого не было, правда? — она провела рукой по волосам, заставляя их разлететься во всех направлениях, но затем поспешно подхватила простыню, так опасно соскальзывающую. Она посмотрела на него, осмелился ли он улыбнуться ее затруднительному положению.
Люциан понял, что все века, в течение которых закалялось его самообладание, сослужили ему хорошую службу. Мужчине удалось сохранить бесстрастное выражение лица, когда ему отчаянно хотелось улыбнуться от радости, наполняющей его сердце. Она растопила его внутренности, превратила его в нечто нежное, хотя он был так уверен, что ему не дано испытать такое. Люциану хотелось обнять ее и целовать до тех пор, пока ее глаза не потемнеют от желания, а ее тело не вспыхнет.
— Как ты думаешь, что такое «Спутники жизни»? Мы женаты по традициям карпатского народа. Мы связаны на веки вечные, один с другим, телом и душой.
Девушка спрыгнула с постели, стараясь сохранить достоинство в простыне, обмотанной вокруг ее тела подобно тоге, сковавшей ноги и мешающей свободе движения.
— Опять ты со своими словечками, такими как «вечность». Понимаешь? Именно об этом я и говорю. Мы ни капельки не совместимы. И я не распутничаю. Ты что-то сделал со мной. Какой-то магический ритуал. Вуду. У меня твердые моральные принципы. Я не сплю с кем попало.
Ему все труднее было сдерживаться, чтобы не улыбнуться. Черные глаза Люциана блеснули на нее, пройдясь по ней с медленным, обжигающим собственничеством, что сказало больше, чем когда-либо могли сказать слова.
— Я — не кто попало, Джексон, и я невероятно рад, что ты не «распутничаешь», — затем он пошевелился: откормленный дикий кот лениво потянулся.
Сразу же ее сердце бешено заколотилось, и она отступила от кровати с широко раскрытыми глазами.
— Ты просишь меня быть тем, кем я не являюсь, Люциан. Ты не дал мне возможности серьезно все обдумать.
— Что? Что обдумать? Я должен отдыхать под землей, но я не могу этого делать, если рядом со мной нет тебя. У тебя есть склонность попадать в неприятности.
Незамедлительно ее темные глаза полыхнули огнем.
