— Не могу сказать точно, но его стиль изменился. Но это определенно был Дрейк. Я думаю, что потом он направился в квартиру Карлы и Роберта и обнаружил, что их нет дома. Разозленный, он в убийственной ярости раскромсал их постель. Из квартиры Карлы он перешел к Тому и Шелби. Он поймал их в душе, вдвоем. Тому он нанес пятьдесят восемь ран, а Шелби по крайней мере восемьдесят. На голове Шелби обнаружена шишка. Он, вероятно, сначала ударил ее и отбросил в сторону, пока убивал Тома. Во время этого убийства его ярость только возросла. Я так говорю, потому что раны, полученные ими после смерти, более глубокие и более жестокие. Не сомневаюсь, что медэксперт[17] согласиться со мной на этот счет. Он вырезал их глаза и распластал их спальню. Одежду, одеяла, матрас, даже ковер. В квартиру он проник через заднюю дверь. Они не запирали ее. Все выглядит так, словно он просто вошел, без всяких проблем.
Внезапно Джексон потянулась к Люциану, первый публичный жест, который она позволила по отношению к нему. Она была измочалена и без колебаний переплела свои пальцы с его: теплыми, уверенными. Он был прав. Она больше не чувствовала себя одинокой.
—
—
Ее губы дрогнули в пародии на улыбку, которая даже не думала затрагивать ее глаз.
—
—
—
—
Намек на улыбку коснулся ее губ, прежде чем она продолжила высказывать свои умозаключения начальству.
— После этого Дрейк отправился убивать Сида. В коридоре, возле двери Сида, остались следы крови. Держу пари, она принадлежит Шелби. Кровь никогда не беспокоила Дрейка. Сид открыл дверь. Он никогда не смотрел в глазок, хотя я неоднократно предупреждала его по этому поводу. Он был замечательным человеком. Всем доверял. Занимался с детьми в парке, учил их играть в шахматы, половину своей ежемесячной зарплаты тратил на продукты для детей в квартале. Он предоставлял им занятия и место, куда можно было прийти, когда родителей не было дома или когда они попадали в беду. Он не заслуживал того, как с ним поступил Дрейк.
Люциан почувствовал ее заминку. Внутри нее все опадало, а ее молчаливый крик стал намного громче, чем был до этого. И хотя внешне девушка казалась спокойной, на самом деле ей было очень плохо, она сражалась с подступающей тошнотой. Незамедлительно он обхватил ее своими руками, притягивая к своей груди. Его сердце подстроилось под биение ее.
—