- Может в таких тихих городках как Бенд не чувствуется скорое предшествие битв, но в Городе Теней – столице нашего мира – приближение войны ощущается всеми, – вздохнул Роберт. – Я боюсь, что невинные люди могут пострадать от вечной вражды. Вампиры и оборотни враждуют с незапамятных времен, несметное число невиновных душ было погублено из-за их благородства и эгоизма и никто, никто не желал подписать мир, вот отчего мы страдаем веками, и страдают другие. Разумеется, в далеком прошлом они жили в согласии и радости, однако это было очень давно и ныне не те времена.
- Выходит, все чрезвычайно плохо, – произнесла я. – Если война неизбежна, ты будешь в ней участвовать?
Роберт пожал плечами:
- Может быть, однако трудно что-либо предпринять, когда толком ничего не знаешь.
Я вспомнила видение, в котором город горел, вампиры убивают людей и вдруг представила эту войну.
- Ты бы хотела стать вампиром? Жить вечно? – спросил он после минуты молчанья.
- Нет. – Твердо ответила я, нисколько не сомневаясь.
- И почему?
- Быть может потому, что все люди, которые мне дороги через пару десятилетий умрут и жизнь потеряет смысл. Быть может, я боюсь, что изменюсь и в жизни не стану прежней. А быть может, боюсь будущего, не хочу знать, что случится через двадцать лет, через сто, хочу жить настоящим.
В уголках губ Скотта появились я мочки – очевидно его порадовал мой ответ. Он поднял голову к небу, посмотрев на возрастающую луну.
- Пора возвращаться, – решил Скотт, помогая мне ступить на твердую почву.
Не став тратить время на обратную долгую и утомительную прогулку по лесу, Роберт подхватил меня и со всей скоростью бросился бежать в сторону поместья. Начало смеркаться, когда мы прибыли. Стефани расставляла басистые молочные свечи, а Элеонор зажигала их. Адам и Альваро проверяли костер, чтобы в случаи чего он не разрушился и ненароком не прибил кого-нибудь. Габриэля не было видно, но за то Брайан уже таскал сухие сучья и палки, кидая их на костер.
- И все-таки мне как-то не по себе, – прижавшись теснее к Роберту, сказала я.
- Если хочешь, я могу отвести тебя домой, – предложил Скотт. – Ты не обязана принимать в этом участие.
- Нет, не надо. Я не хочу обижать твоих родителей своими капризами.
- Они не обидятся, если мы уйдем и...
- Ты обязан участвовать в церемонии, – перебила я его, – это твой долг. – Я помолчала, собираясь с мыслями, потом закончила: – Хорошо, я приму участие в ритуале.
- Уверена? – Роберт недоверчиво посмотрел на меня.
- Уверена.
- Идет.
Взявшись за руки, мы зашагали к Скоттам. На лужайку неровными полосами ложились тени грядущей ночи, и если бы не горящие по периметру факела и свечи, поляна бы давно уже лежала во тьме. Молочная луна висела под головами, чуть затрагивая верхушки елей. Элеонор оторвалась от сортировки пучков трав, подбежала к нам.
- Нам нужны еще свечи, – объявила она. – Роберт, не сходишь за ними?
- А где они? – крикнул Роберт, потому что Элеонор уже была на другом краю лужайки.
- В подвале дома посмотри или же они в коробках на третьем этаже! – отозвалась Элеонор.
- Пошли, – сказал Роберт, и мы направились в сторону особняка.
Я рассчитывала увидеть красно-кровавые обои на стенах, скульптуры демонов и летучих мышей, паутину на потолках – то, что показывали нам старые фильмы, – и ошиблась. Здание изнутри не имело ни намека на фильм ужасов, напротив, было выполнено с вкусов, в нежных пастельных тонах. Пол в холле уложен керамической плиткой, в центре – темный узорный круг. По обеим сторонам комнаты на второй этаж тянулись две закругленных лестницы из белого мрамора. В вытянутых вазах стояли свежие цветы. Роберт повел меня на второй этаж, вдоль коридора, обвешанного картинами знаменитых художников. Дом Скоттов напоминал лабиринт: то тут, то там располагались комнаты, другие коридоры.
- Сколько же тут комнат?!
- 13 спален и 12 ванных комнат, – пояснил парень, очередной раз заворачивая за угол. – Пока я ищу свечи, ты посидишь в моей комнате.
Наконец, он притормозил у двери со ставками из затемненных стекал. Парень открыл дверь, жестом приглашая меня войти, и я очутилась в спальне с широкими окнами.
- Моя комната, – объявил Скотт.
Это была светлая спальня, обклеенная попурри-обоями, состоящими из молочно-фиолетовых, персиковых и шоколадных оттенков; на полу лежал ковер такой же, как у меня, но только мягче; на бесконечных полках хранились книги, старые и новые, диски с фильмами и музыкой; а на середине располагалась громадная воздушная кровать. Я плюхнулась на нее и тут же попала в ловушку нежных перин.
- Мило, – сказала я, садясь.
- Тебе нравиться? – он пристроился под боком. – То есть, всего достает? Я не люблю когда наставлено много вещей.
Я кивнула, задернула голову. На потолке были нарисованы спирали, какие пересекались друг с другом, образуя плетения.
- А это что? – я указала на потолок.
Вместо ответа он плотно задернул шторы, и комнате сделалось темно.
- Взгляни.
